Кодекс Крови. Книга ХVI

— Меньше минуты на разворачивание боевых порядков. Хороши, — цокнул он языком, будто разглядывал породистых кобыл перед аукционом.

Многие обманывались внешностью Джованни, но Чезаре был не из таких. Младший Борромео являлся в страшных снах большинству итальянских аристократов, превосходя одарённостью всех в своей семье, включая деда. А уж старый граф был тем ещё зверем, даже не пожалел собственной кости для артефакта, заменив её титановым протезом.

— Что есть минута, — счёл нужным ответить Чезаре, дабы поддержать светскую беседу и заодно польстить магу смерти, — если вы со своим даром способны уничтожить их за пару секунд.

— Первое правило дипломатии, дон Чезаре, гласит: «Не недооценивай своего противника!» — холодным тоном, словно ушатом ледяной воды, окатил маг смерти главу магистрата.

Чезаре вздрогнул и поспешил использовать артефакт-монокль, показывающий примерную магическую одарённость оппонентов и направленность их магии. Переводя взгляд с одного гвардейца на другого, ожидающих выхода своих господ, он не сдержал тяжёлого вздоха.

— Три сотни одарённых…

— Я вам даже больше скажу, — оскалился хищной улыбкой Джованни, — три сотни одарённых, прикрытых от магии смерти, жизни и природы, мой дражайший дон Чезаре. Вам это ни на что не намекает?

Намекает?.. Да это прямое заявление о предстоящем реванше. И только от мудрости их позиции зависит, насколько кровавой будет новая война. В том, что её удастся избежать, Чезаре уже не был уверен.

* * *Мы наблюдали, как три сотни кровников и воев строились на лётном поле.

Параллельно с каждым десятком шагал знаменосец с флагом рода Занзара, герб на которых что не сильно отличался от герба Комариных. Единственным отличием стали алые вихри вокруг комара и корона над его головой. Как пояснил мне Зубров, она означала правящий статус в определенном регионе.

Лётное поле полностью было оцеплено нашими людьми. На нашем фоне приветственная делегация в составе дона Чезаре делла Ровере и Джованни Борромео выглядела откровенно скудно.

Нет, вокруг них стояла пятёрка телохранителей дона Чезаре, но те чуть ли не с ужасом шептали молитвы всем богам, чтобы им не пришлось защищать своего нанимателя.

Дон Чезаре, кряжистый здоровяк с наметившимся животом и волосами, собранными в хвост на затылке, сквозь монокль разглядывал комаров и о чём-то переговаривался с Борромео.

«Мелкий засранец его стращает, — тут же прокомментировала мои мысли Агафья. — Только не пойму, намеренно или развлечения для».