Кодекс Крови. Книга ХVI

— Причины заговора вам известны?

— Смутно, — честно призналась она, — упоминались какие-то долги и кредиторы, а ещё взрывы каких-то небесных гигантов, но эту часть я не поняла. Скорее всего имелось ввиду какое-то сравнение.

М-да. А ведь донна Белла и правда сидела взаперти почти четыре сотни лет. Изредка к ней приходили члены семьи поинтересоваться, не скоро ли им помирать, но наружу её не выпускали, считая сумасшедшей. Некоторые основания для этого были. Ведь после смерти мужа вместе с частичкой её собственной души донна впала в невменяемое состояние, из которого приходила в себя очень долго.

— Всё верно, герцогиня, и про гигантов тоже. Пока вы жили взаперти были созданы огромные воздушные суда, перевозящие пассажиров и грузы по небу.

Донна Белла растерянно кивнула, а после добавила:

— Ещё вы должны знать, что сейчас у ворот находятся фамилии, некогда имевшие самое тесные связи с родом Занзара.

— Вассалы, должники, деловые партнёры?

— Именно так, — кивнула вдовствующая герцогиня.

— Немаленькая такая компания… — пробормотал я себе под нос, направляясь к выходу с территории палаццо и на ходу отдавая приказ: — Открыть ворота!

Рядом со стоическим спокойствием шагала донна Белла с гордой осанкой и прямой спиной, словно собиралась достойно взойти на эшафот.

— Не боитесь составлять мне компанию в столь щекотливый момент? — подначил я её.

— Вы забываете о моём даре, — улыбнулась снисходительной улыбкой донна Белла. — На вас есть всё, что угодно, включая отпечатки нескольких смертей, но сегодня вы точно не умрёте. Как и я.

Я лишь улыбнулся уголками губ. А ведь полезный дар, если каждое утро за завтраком тебя осмотрят и скажут, ждать ли сегодня неприятностей, или для разнообразия день пройдёт спокойно, и никто не попытается тебя убить.

Ворота замка медленно отворялись, открывая нашему взору толпу аристократов с белым флагом наперевес. Флагом выступала чья-то рубашка, наспех примотанная к острию ещё одной пики.

— У своих людей вы пользуетесь непререкаемым авторитетом, — заметила герцогиня, пристально вглядываясь в лица парламентёров. — А ведь вам едва за восемнадцать перевалило?

— Всё верно.