Кодекс Крови. Книга ХIV

— Но нам удалось замкнуть твой голод на мне и на Алессандро дель Ува.

— Ах ты ж… — дальше шла трёхэтажная конструкция восхищения, но почему-то на русском языке. Джованни их выражения показались более ёмкими и эмоционально окрашенными.

— А ты думал, я за красивые глаза отдал им родовой артефакт? Нет, — покачал головой Висконти, — мой долг перед Алессандро выплачивается постепенно. Ну и к тому же такая связка очень удобна в политическом плане. Для остальных мы — враги, но на самом деле повязаны крепче, чем узами крови.

— То есть всё моё детство вы держали меня в голодном теле, пока я не начал контролировать свои потребности?

Граф Борромео кивнул.

— Да и сейчас ты выпиваешь полностью, только когда стоит вопрос жизни и смерти… или…

— Да много там всяких «или», — не стал вдаваться в подробности Джованни, прекрасно осознавая, что далёк от благостного представления о нормальном аристократе. Но и конченным ублюдком он себя не считал.

— А мать твоя умерла, — Висконти сидел у саркофага, не глядя в глаза сыну, бездумно считая трещины на каменных плитах пола.

— Уж не знаю, кого ты видел, но это была не она. Из способностей у неё была повышенная скорость и регенерация, но твою инициацию она не выдержала. Там был такой удар магией, что меня-то чуть не угробило, а её ослабленную и подавно.

— Ты тело видел? — задал самый простой вопрос Джованни.

— Да, — кивнул граф. — Перед сожжением. Оттуда же узнал, что тебя попросту вырезали из её чрева.

— Хм… странно… — пробормотал Джованни.

Рассказанная отцом история в деталях перекликалась с услышанным у графа Комарина.

Двумя фигурами в плащах были сёстры матери, они и заключили сделку с дедом в попытке спасти сестру. Но вот дед… тот оказался не так прост. Хотел убить или добровольно пожертвовал собой, чтобы спасти внука? Оставался ещё один вопрос: говорить или не говорить, что мать жива? Отец со своей стороны условия сделки выполнил.

— Можешь мне не верить, но я видел именно её. Сейчас её зовут баронесса Агафья Комарина, живёт она в Российской империи в болотах на северо-западе страны.

И она — ходящая в тенях, как я и как её две сестры. Это с ними дед тогда заключил сделку. Хождение, видимо, наследственный дар.

— Этого не может быть. Она умерла, — ошалело тряс головой Висконти, отказываясь верить словам сына. — Я видел, я проверял. Тело было без души! Она бы вернулась ко мне и сыну! Она любила тебя большего всего на свете! Хоть и знала, что может умереть при родах! Оракул… нас предупреждал.