Кодекс Крови. Книга ХIV

Нет, в его руках это было смертельное оружие по призыву призрачных тварей. У кого-то это были посохи, а у графа Висконти — трость с набалдашником из собственной берцовой кости.

— Не мешай, и останешься жив! — безразлично кивнул себе за спину глава рода и воссоздал сразу трёх призрачных воинов, преградивших путь к алтарю. — Он — лич! Тварь, которая выпьет нас всех и примется за город. Такого даже я не удержу. С ним нужно покончить, пока он снова не испытал голод.

— Он — твой внук и мой единственный сын! Оракул… — выкрикнул Висконти, прорубаясь сквозь строй воинов.

"

"— Плевать. Я бы убил любое дитя, ставшее личем. Младенцы особенно опасны! Они не умеют контролировать голод! Внук не исключение, а лишь приятный бонус для жертвоприношения.

Руны легли на тело младенца, который уже хрипел, лёжа на холодной поверхности каменного алтаря с постаментом из человеческих черепов. Рука графа Борромео нависла, острием трости готовясь пронзить сердце ребёнка, и тогда Джованни опустил руки и сам насадился на клинки призрачных воинов.

Созданные для защиты рода, они тут же развеялись, стоило им пролить кровь Борромео. Шаг был рискованным и одарил Висконти тремя ранами в области груди, печени и живота, но зато позволил из последних сил рвануть к сыну и накрыть его своим телом.

Трость графа прошила насквозь его тело и вошла в грудь младенца. Алтарь залило кровью. Отмерли Карло и Альфонсо. Они оттащили отца от алтаря, но было уже поздно. Чёрное облако над алтарём жадно пило принесённую в жертву силу.

Висконти привстал над телом сына и увидел выходящее из его груди лезвие трости. Взгляд мага смерти затопило тьмой. Это была первобытная ярость. В один день собственный отец убил его жену и сына, предав доверие и родную кровь. В руке Висконти так и был зажат обсидиановый клинок. Терять ему больше было нечего. Пока братья держали отца, в душе наследника рода не возникло даже сомнений. Он вогнал кинжал по самую рукоять в глазницу отцу.

Как ни странно, но тот не сопротивлялся. Братья в ужасе отступили, а ослеплённый граф Борромео наощупь дополз до алтаря, обняв его руками.

— Три поколения рода — щедрая жертва! — прокаркал он сиплым голосом. — Проси! Замкни… голод… на себе!

С этими словами граф Борромео умер, в отличие от его старшего сына и внука.

* * *— Не понял, — нахмурился Джованни после прослушанного рассказа. — Дед меня убить пытался или напитать алтарь, чтобы спасти?

— То известно лишь Чёрному Единорогу, — честно ответил Висконти.