Кодекс Крови. Книга ХIII

Поездка в Лимузенский лес заняла около трёх часов на не самой комфортабельной карете, которую периодически трясло на колдобинах. Тэймэй под конец уже мысленно сожалела, что решила поехать со мной. Она то и дело отпивала из своей фляги, пополняя силы.

«К хорошему привыкаешь быстро, — горестно вздыхала она. — Не родить бы раньше времени от такой тряски».

«Обратно перемещу тебя порталом на дирижабль. Обещаю!» — успокаивал я жену.

А мы тем временем въезжали в поместье рода Шен дю Лимузен. Зелёные просторы полей резко обрывались, упираясь в стену вековых дубов.

«С лесом что-то не так, — предупредила меня эмпатка. — Он как будто болен. Ему больно».

Я нахмурился. Карета плавно остановилась, буквально на пару метров пересекая границу земель природников, у небольшого двухэтажного особняка с резными перилами, небольшой крытой верандой мансардным этажом.

На ступенях нас встречала тонкая, словно тростинка, женщина с пепельными волосами и блеклыми безжизненными глазами. Она была одета в дорогое платье, имела соответствующие статусу украшения, но ни единая эмоция не выдавала в ней радушную хозяйку."

"«Кому-то явно не повезло с женой», — подумалось мне мимолётом, пока я протягивал руку супруге и помогал выбираться из кареты. Тэймэй слегка покачнулась, опираясь на мою ладонь, и с облегчением выдохнула. Выглядела она бледной.

— Есть ли у вас лекарь? — обратился я к Жерому. — Не могли бы вы пригласить его к нам, осмотреть супругу. Она в положении.

От самой обычной, казалось бы, просьбы бывший граф нахмурился. Здесь не нужно было обладать эмпатией, чтобы почувствовать его едва сдерживаемую горечь. А его супруга и вовсе скривилась, закрывая ладонью рот, а после рванула куда-то в лес со всех ног.

«*** — выругалась Ольга. — Тэймэй опасно здесь находиться».

Эмпатка среагировала на секунду быстрее, чем я.

«У его жены за пятнадцать лет случилось семь выкидышей! Семь! Уж не знаю, кого они прогневили, но такая месть… Ублюдки!»

Я приказал кровникам заехать на территорию земель природников на трициклах. И мне плевать было, что это как-то не соотносится с мировоззрением хозяев дубравы.