Кодекс Крови. Книга ХIII

Микаэль накрыл голову подушкой, а после и вовсе убрал себе слух, желая продолжить сон на том самом месте, где его прервали. Во сне Беатриче и рабыня вытворяли такое, что ему всенепременно захотелось досмотреть это акробатическое представление. Но ему снова помешали, на этот раз без изысков стянув сперва одеяло, затем и подушки, а после животворящая затрещина вернула Микаэлю слух.

— Ты какого хера здесь устроил⁈ Тебе не хватило борделей и вдов по всей Италии, и ты решил притащить шлюх к нам в дом⁈ Ты думал, что имеешь их, а они трахнули тебя! И не только тебя! Idiota! Они трахнули весь наш род! Cretino! Imbecillo!"

"Князь не просто распинался, он отхаживал сына по всем оголённым частям тела посохом.

Где-то на фоне выла на одной ноте Беатриче, которую под руки выволакивала родовая гвардия, а рабыня стояла на коленях и словно умалишённая билась лбом о пол, повторяя: «Морте! Морте! Морте!»

— Да в чём дело, ты можешь объяснить толком? — наследник рода дель Ува и взглядом не подал, что боится, сожалеет или же виновен хотя бы в чём-то из того, в чём обвинял его отец.

— Ты совсем потерял разум со снятием этого проклятия! Уж лучше бы его не снимали! — орал отец. — Вино! Как вы посмели только открыть его⁈

Микаэль смутно припоминал, что они накануне пили и довольно много, но за вином ходили доверенные слуги, и ничего поистине редкого выпито не было.

А в следующую секунду в спальню к Микаэлю вбежал белый как мел начальник службы безопасности рода, до того уезжавший с князем в Мантую.

— Они спускались в сокровищницу рода!

— Нет! — поспешил возразить наследник рода дель Ува, но тут же засомневался в собственных словах. Крохи памяти хранили отрывки про спуск в сокровищницу и проверку его личности через кровь.

— Merda, — одно единственное слово прорвало плотину воспоминаний, и Микаэль сам в чём мать родила рванул в сокровищницу, искренне надеясь, что оттуда ничего не пропало.

Спустя пару минут Кастелло ди Габиано утонул в отчаянном вое и потоке самых бранных ругательств Микаэля дель Ува, ведь его надеждам не суждено было сбыться.