Кодекс «Альтмана»

— Какую экспедицию?

— Небольшой отряд. Сколько людей и какое оснащение — зависит от того, как охраняется колония и где она находится.

— Вы получите все необходимое.

Клейн из полутьмы смотрел на своего старого друга:

— Должен ли я понимать вас так, что вы готовы дать «добро» на эту экспедицию, сэр?

— Скажем так: я не исключаю такой вариант. — Президент на мгновение закрыл глаза, на его лицо набежала тень печали, но тут же исчезла. Он поднялся на ноги. — Держи меня в курсе. Звони в любое время суток.

— Как только что-нибудь узнаю, сообщу.

— Отлично. — Президент открыл дверь и вышел, расправив массивные плечи. Его тут же обступили три телохранителя и проводили к выходу.

Заработал двигатель «Линкольна», шины захрустели по гравию. Автомобиль умчался прочь. Клейн встал и подошел к большому экрану на правой стене. С тревогой перебирая в уме варианты дальнейших действий, он нажал кнопку. Экран загорелся, на нем возникла подробная карта Китая. Клейн принялся внимательно изучать ее, сцепив руки за спиной.

* * *Шанхай

Смит продолжал целиться из «беретты» в человека, который пришел к нему в номер под видом официанта.

— Кто такой Мондрагон и какое ему дело до какого-то старика?

— Сейчас не время для уверток, полковник. — Мужчина снял белую блузу и мешковатые штаны. Под ними оказалась обычная одежда, какую носит в Шанхае молодежь, — белоснежная рубашка, дешевые потертые голубые слаксы и синяя куртка. — Мы отправили своего человека следить за Мондрагоном. Мы хотели убедиться в том, что он передал информацию вам, янки.

Смит все еще целился в него.

— Почему Комитет госбезопасности заинтересовался мной?

— О, господи! Прекратите. Дэвид Тейер — наша единственная надежда. Мы хотим показать всему миру, что на самом деле происходит здесь, в Китае. Комитет интересуется вами по причинам, которые не имеют к нам никакого отношения.

— Это вы были в «Лендровере»?

Асгар Махмут с шумом вздохнул:

— Уж конечно, не королева Елизавета. Переодевайтесь, пока нас не застукали вдвоем.

Имя Асгара Махмута не было китайским, и сам он, темнокожий и круглоглазый, ничуть не напоминал китайца. Он все время повторял «мы», «наша». «Мы отправили человека». «Наша надежда». Вероятно, он принадлежал к группе подпольных диссидентов? Вопрос о том, кто он такой, мог подождать.