Кодекс «Альтмана»

с другой стороны, где-то здесь, в Шанхае, находится подлинник грузовой декларации «Эмпресс», а также люди, которые ее составили, и люди, похитившие ее у Мондрагона. Те и другие могли действовать заодно либо порознь. Как бы то ни было, Смит не мог исключить того, что кто-нибудь хорошо рассмотрел его во время перестрелки и узнает при встрече. Уже к нынешнему времени эти люди вполне могли выяснить его имя.

Сам же Смит располагал весьма скудными сведениями. Он мельком заметил высокого главаря нападавших — человека с необычными для китайца-хань рыжими волосами, и еще у Смита была салфетка из кафетерия с написанной на ней фамилией, которая ничего ему не говорила.

Он уже начал разбирать вещи, когда из коридора донесся звук шагов. Смит замер в неподвижности, прислушиваясь. Шаги остановились у двери его номера. Сердце Смита забилось чаше, он торопливо пересек комнату и прижался к стене, затаившись в ожидании.

* * *Как только доктор Лян Тяньнин появился в биомедицинском центре, девушка в приемной кивком указала в сторону его личного кабинета.

— Там вас ждет человек, доктор Лян. Он сказал, что приехал поговорить о вашем телефонном звонке. Я... я не смогла задержать его. — Девушка опустила глаза на свои руки, лежавшие на коленях, и поежилась. Она была молода и застенчива. Доктор Лян предпочитал именно таких секретарей. — Он мне не понравился.

— Это очень важный человек, и вам не следует столь открыто проявлять свою неприязнь к нему, — наставительно произнес Лян. — Пока он здесь, я не буду отвечать на телефонные звонки.

Вы поняли меня?

Девушка кивнула, по-прежнему не поднимая глаз.

Когда доктор Лян вошел в кабинет, посетитель стоял напротив его стола, прислонившись к каталожному шкафу. Он улыбался и беззаботно насвистывал, будто озорной подросток.

— Мне нечего добавить к тому, что я сообщил вам по телефону, майор Пэн, — натянутым голосом заговорил ученый.

— Возможно. Сейчас мы это выясним."

"Майор Пэн Айту был невысоким плотным человеком с мягкими руками, негромким голосом и застенчивой улыбкой.

Он носил строгий серый костюм европейского покроя, галстук с заколкой и очки в роговой оправе. В облике майора не было ничего пугающего, но это впечатление менялось, как только собеседник заглядывал за стекла его очков. Эти глаза буквально ничего не выражали. Когда майор улыбался, они продолжали быть серьезными. Когда он говорил своим тихим голосом, его глаза оставались неподвижными и безразличными. Они наблюдали.