Книга белой смерти

На этом шоссе непогода должна нагнать нас примерно через полчаса – но если мы свернем, она, возможно, пройдет стороной.

– Сплошные «возможно», «должна» и «согласно плану», твою мать, – нагнувшись к Шане, пробормотала вполголоса Мия. – Мне это не нравится.

– Мне тоже.

Но, опять же, что еще они могли сделать? Если попытаться остановить путников, начнется кошмар. Если позволить им беспрепятственно идти вперед, торнадо десницей Господа унесет их в небо.

Снова прогремел гром, и Шана вся напряглась.

Надвигается гроза.

«Пожалуйста, пусть с Несси все будет в порядке!»

* * *В миле впереди Бенджи и Робби Тейлор стояли на перекрестке, а один из команды Тейлора, Авигайль Данцингер, уроженка Израиля, ловко спустила тягач «Форд» с дороги, чтобы затем сдать прицеп назад, перегородив им шоссе. Требовалось поставить прицеп под нужным углом, так, чтобы перед путниками открылся новый путь – узкая грунтовая дорога, ведущая к проходящей севернее автостраде номер 74.

Небо уже потемнело. Ветер усилился. Дождя пока что еще не было.

– Как у вас дела? – спросил Робби.

– Стадо разрастается изо дня в день. – Бенджи пожал плечами. – Ответов у нас нет. Рано или поздно дело приберет к рукам министерство внутренней безопасности, если, конечно, все мы не погибнем раньше от этого атмосферного фронта, угрожающего породить один или несколько торнадо.

– Мне нравится твой оптимизм. – Хлопнув товарища по спине, Робби повернулся ко всем своим сотрудникам и техническим специалистам. – Так, ребята, остаются только ключевые люди. Все остальные отправляются в гостиницу. – В ближайшей гостинице были сняты номера на ночь. – Если нас не унесет в долбаную Волшебную страну, мы встретимся с вами после того, как гроза пройдет.

С этими словами сотрудники ЦКПЗ разошлись.

К Робби и Бенджи подошли Мартин с Касси, Арав следовал по пятам за ними.

– Мне остаться? – спросил он.

– Отправляйся с остальными, – сказал Варгас. – Если только ты не обладаешь сверхспособностью изменять погоду, Арав, здесь ты ничем не сможешь помочь.

– И все же лучше я останусь, – сказал Арав. – Если вы ничего не имеете против.

Никто не возражал.

У Бенджи мелькнула мысль, что это, пожалуй, и есть проявление мужества.