Книга 3. Ракеты и люди. Горячие дни холодной войны

Он, пытая меня, спросил:

– Ясно, что «Союза» в 1963 году не будет. А в 1964?

Я не имел права, по внутриведомственным законам, высказывать мысли, сильно отличные от принятых в ОКБ-1 и освященных постановлениями правительства. Находясь в кабинете Ивановского, с которым я проводил ознакомительную беседу при приеме на работу в НИИ-88, а затем делил столько бед и трудностей в ОКБ и на полигоне, я высказал то, что уже продумал, просчитал и о чем не раз говорил с товарищами:

–Полеты «Союзов» ни в 1963, ни в 1964 году невозможны.

Если бы мой ответ слышал СП, мне бы сильно досталось. Но Ивановский не выдал. Я все же ошибся в своих прогнозах. Будущее оказалось куда хуже.

Однако вернемся к прошлому. Верным признаком общенародного признания или просто популярности каких-либо новых начинаний служит появление сенсационных слухов или анекдотов.

Популярность первых четырех космонавтов была очень высокой.

Другое дело теперь. Даже о самом Хрущеве ходили анекдоты. Ясно, что и космонавты не святые. Женщины переживали за судьбу Николаева. Он единственный из четырех был холостяком.

– Неужели Андриян Николаев женится на дочери Вертинского?

Я был застигнут врасплох, потому что услышал эту сенсацию в первый раз. Звоню Бушуеву. Он тоже оказался не в курсе. Воскресенский слегка поиздевался:

– Ну мы, как всегда, узнаем все интересное последними, а мне вот Алена подсказывает, что вся Москва уже неделю об этом знает. Дело только за разрешением Хрущева.

Пришлось повиниться, что действительно мы в своей вечной запарке прозевали такое историческое событие.

На следующий день утром Бушуев зашел к Королеву с тем же вопросом.

Королев вначале засмеялся:

– Этого не может быть!

Потом тут же по «кремлевке» позвонил Каманину. Выяснилось, что это кем-то пущенная «утка», с охотой подхваченная жадной до космических сенсаций публикой.

«Хлеба и зрелищ» требовали во времена Нерона римляне. Хлеб в Москве еще был. На периферии, особенно в деревнях, с хлебом было куда хуже.