Книга 3. Ракеты и люди. Горячие дни холодной войны

С Куприянчиком и Шустовым прослеживаем по затертой схеме путь прохождения команды от бортового дешифратора до силового переключателя, подающего питание на ретранслятор. По дороге стоит одно-единственное реле. Если его контакты окислились или под них угодила «посторонняя частица», будет такая картина отказа. В ситуациях, когда торжество грозит перейти в растерянность, все ждут указаний руководителя. Я был старшим и по положению, и по степени моральной ответственности.

В такие минуты всплывают из глубин памяти давно забытые случаи.

– Повторяйте команды! – только и сказал я.

С интервалом в 20 секунд началось повторение команд. В зале стояла напряженная тишина. Уже перевалило за десять попыток.

Капланов вопросительно посмотрел на меня.

– Продолжать подачу команд! – сказал я уже с упрямой злостью.

Не могу вспомнить, на пятнадцатой или семнадцатой попытке раздался срывающийся от волнения крик: «Есть включение!» Я не верил. Шуруй подтвердил – потребление по току скачком возросло до расчетной величины. «Тридцать пятый докладывает о приеме несущей», – кричал дежурный по связи с Уссурийском. Капланов подошел, обнял меня. Только после этого я почувствовал, что спина мокрая (думаю, не у меня одного).

Не теряя времени, решили перейти к опытам по передаче изображений. В ту и другую» сторону давали тест-таблицы. Талызин вместе с Фортушенко и представителям ВНИИТа насчитали 350 – 400 строк и 7 – 8 градаций яркости. Для начала вполне удовлетворительно!

За все эти первые часы Королев ни разу не позвонил.

– Ну, слава Богу, будем передавать Решетневу не полуфабрикат, а работающую систему.