Князья Эльдорадо

Вскоре взлетели. Прощай, Урал."

"Иван, на правах хозяина, усадил Юсупова в соседнее кресло, на откинутый столик стал выкладывать немудреную закуску.

– Погодь, Батя, тебе еще пилить до Владика, – Илья принялся потрошить рюкзак.

– Пирожки всякие-разные: с картошкой, с капустой, с мясом, – Оксанка постаралась. Вот сальцо – сам солил, грибочки, хлебушек, – бормотал он, доставая провизию.

Под конец торжественно водрузил на столик полуторалитровый тетрапак с бесцветной жидкостью.

– Спиритус вини, – объявил Илья голосом Якубовича.

Словно чуя предстоящий сабантуй, прибежал второй пилот по прозвищу Чайка, прозванный так не за умение летать, а за то, что алкоголь глотал, что данная птица рыбу.

– Иди к себе, чего приперся? – рыкнул Иван. – Ты за рулем, тебе нельзя.

Встрял Мачо:

– Я вам, ребята, перед Красноярском накачу бутылек спирту.

Чайка рефлекторно дернул кадыком и отвалил в направлении кабины.

Кошкин кивнул головой в сторону убежавшего летуна:

– Вот он – человеческий фактор в авиакатастрофах.

Захрустели солеными грибочками.

– Как дома?

– Да все нормально. Оксанка в поликлинике работает врачом-педиатром. Мальцы в школу бегают. У тебя-то как, Романыч?

Кошкин повертел на пластмассовой вилке грибок.

– На букву «х», не подумай, что хорошо. Нет, в материальном плане все путем, но в остальном… ну, ты понял. Есть предложение по единой. Наливай.

Минут пять отдувались, сопели и закусывали, затем Кошкин спросил:

– Что с нашими? Кто, где, как?

Илья, промокнув губы салфеткой, прищурился:

– По-разному.

– Расползлись все по России-матушке. Слышал, что зам мой, Васнецов, спился. Жаль парня.

– Не жалей, Илья, он работает со мной в сопровождении.

– Ох, ешкин кот, ну ты молодец, Батя! Выпьем?

– Частишь, Мачо, – майор с улыбкой подвинул свой пластиковый стаканчик.

Разговорившись за жизнь, зацепились за последние полгода своего бытия.

– Понимаешь, Илюха, что-то здесь нечисто. В принципе я материалист, а тут впору в церковь бежать и свечки ставить. Сны замучили, да такие реальные.

– Ну-ка, ну-ка, – Юсупов подался вперед, жадно вглядываясь в затвердевшее лицо Кошкина.

Бывший командир, катая хлебный катышек, нехотя поведал странные вещи.