Князья Эльдорадо

– Матка Боска, спаси и сохрани, – шептал он побелевшими губами.

До него дошли известия о разгроме войска Речи Посполитой, но канцлер до сей минуты считал это бредом и ложным слухом. То, что творилось в данный момент перед его глазами, напоминало кошмарный сон – Альберт-Станислав Радзивилл несколько раз ущипнул себя за щеку. Нет, не сон. Объединенное польско-литовское войско таяло на глазах. Над головами воинов стали взрываться шрапнельные снаряды. Маленькие чугунные шарики выкашивали все живое в радиусе ста метров.

Люди и лошади превращались в фарш, кровь лилась рекой. Все поле заволокло дымом и столбами пыли. Человеческий мозг не выдерживал – многие сходили с ума. И здесь не до польского гонору. Остаться бы в живых. Прижимаясь мордой к траве, гетман прохипел:

– Уходим, панове, эту битву мы проиграли.

Слуги подвели дрожащих лошадей, и польская знать во главе с Радзивиллом понеслась прочь, ища спасения в скорости. Увы, выйти сухими из воды не удалось. Едва знатные шляхтичи, окруженные тысячей кирасир, закованных в латы, спустились с холмов, из-за ближайшего леса появился русский полк кавалерии.

Четко, как на учениях, поляков зажали в клещи, а затем окружили. Четыре сотни безрассудных кирасир ринулись на прорыв, но были уничтожены несколькими залпами гвардейских карабинов. Из шеренги гвардейцев выехал всадник на черном коне с богатым чепраком:

– Сдавайтесь, канцлер, вы мой пленник.

Радзивилл раздраженно спросил:

– Кто вы, сударь?

– Князь Юсупов-Эльдорадо.

– Хорошо, мы сдаемся на милость победителя.

Сдаться князю, а не простому офицеру, не так зазорно для ясновельможного поляка.

Кирасиры, спешившись, бросали оружие и снимали латы. Гвардейцы разоружили также и ближайшее окружение канцлера. Юсупов очередной раз подивился предвидению Кошкина, указавшего точное место для засады.

Польско-литовское войско потеряло сто двенадцать тысяч воинов, в плен попало двадцать восемь тысяч, две тысячи пропали без вести – тяжело раненных добили сами поляки, дабы избавить их от мучений.

Поле так называемой битвы представляло собой страшное зрелище: дымилась воронками земля, перепаханная взрывами, кругом громоздились трупы и их окровавленные останки. Здесь, под Вильно, погиб цвет рыцарства – почти все бароны и дворянство. Удивительное дело, но русские войска обошлись без потерь, лишь один из канониров Саморы получил перелом голеностопа – уронил в спешке себе на ногу фугасный заряд. Три дня ушло на отдых и подсчет небогатых трофеев.