Княжий посол

Самуил? Тот самый комит Булгарии, настоящий ее правитель и будущий! Он здесь, в самом деле пришел! Получилось! Так просто! Не может быть!

«Не может быть, – с оттенком грусти подумал Молодцов. – Что-то тут не так…»

Данила стал лихорадочно думать: что? Анализировать ситуацию, только из этого ни хрена не выходило, потому что он мало что видел перед собой и башка страшно раскалывалась. Попытался вспомнить изображение на монете, показанной Воиславом, но тоже ни хрена не вышло.

– Ты не комит, – наобум рискнул Данила и сам не узнал свой голос, какой-то хриплый, изможденный.

– Почему ты так считаешь?

– Что ж, послух Владимира не знает самого Самуила?

– Хм… – раздалось где-то в пространстве. – Снимите с него ремень.

Кожаный ремешок убрали с шеи, голова у Данилы сразу закружилась, его повело в сторону, но он успел сделать несколько полных вдохов и от этого испытал настоящее блаженство.

Несколько пощечин привели Молодцова в чувство.

– Скажи мне все, что хотел сказать Самуилу, – поведал тот же голос вкрадчиво, – и с тебя снимут веревки.

Секунда искушения.

– Я буду говорить только с вашим комитом, – устало сказал Данила.

– Ну ты сам выбрал, – насмешливо сказал кто-то, и факелы удалились, оставив Данилу в пыточном подвале.

Молодцов стиснул зубы: нельзя испытывать эмоции, нельзя тратить силы, пока еще все идет нормально.

«Соберись!» – сказал он сам себе, хоть на глаза наворачивались слезы.

Удары сердца отсчитывали время, рук Данила уже не чувствовал, хорошо это или плохо, он не мог сказать, зато спина стала болеть еще сильнее. Молодцов вообще с трудом воспринимал происходящее. Зато палачи туго знали свое дело.

Его вздернули вверх, позволили посидеть немного, и как только он стал нормально ощущать руки, их тут же заломили за спину, связали и вздернули к потолку, так что Даниле пришлось привстать.