Княжий посол

Звук приближался, совсем скоро тусклая полоска света из неплотно закрытых ставней осветила скрюченную фигуру с клюкой. Батька коснулся правой руки Данилы, знак: не расслабляйся. Молодцов внутренне собрался, под дерюгой у него пояс с мечом и кинжалом, и в случае опасности он, не раздумывая, пустит их в ход против того, на кого укажет батька. Обережники дали пройти старухе, а потом по знаку Воислава двинулись за ней вслед. Данила сначала не поверил, что это их «связной», но вдруг из-под ветхого одеяния вытянулась рука с клюкой, а на пальце блеснул золотой перстень.

Проулок заканчивался вонючим тупиком, где воняло еще сильнее, чем в переулке. У стены старуха вдруг выпрямилась и оказалась царским стольником. Какой актер пропадает, Данила его так и не раскусил: и осанка, и манера движений, а вот Воислав, похоже, сразу просек, что к чему.

– Давай! – Стольник протянул руку.

– Что именно? – спросил Воислав после кивка Молодца, удостоверившего, что это тот самый поверенный царя.

– Послание князя.

– Нет.

– Что значит нет?

– Я отдам письмо только лично царю Роману.

– Тихо, – прошипел Гавриил, – ты что, варяг, не понимаешь, что к чему?

– Это ты, холоп, – Воислав скривился, – не понимаешь, что к чему. Письмо я отдам только Роману и еще несколько слов скажу лично. Да и письмо само не при мне. За дурака меня держишь?"

"Царский стольник покрутил головой, будто ожидал, что сквозь стены за ним могут наблюдать.

– Хорошо, долго ты будешь в Преславе?

– Достаточно.

– Ну хорошо, тогда через два дня здесь же. Меня увидишь, значит, все сладится, нет – значит, нет. Понял?

– Понял.

– А борода у тебя, варяг, дурная, любому видать, что накладная, – мерзко хихикнул напоследок стольник.

И пошел к выходу из подворотни. Данила было направился за ним, но Воислав удержал. Гавриил скрылся из виду, но только через триста ударов сердца батька разрешил выходить.

– Все обошлось, с Божьей помощью, – Воислав перекрестился, – пошли, что ли, к своим.

Весь следующий день Данила отсыпался. Ни друзья, ни купеческие приказчики его не беспокоили, только служанка еду приносила, но на второе утро дверь открыла не она.

– Пошли мечами помахаем, – сказал батька, – что-то ты совсем разнежился, забыл, что у меня учишься.

– Ага, я сейчас.