Княжий посол

– Да что ж это делается, – гаркнул он, так что вороны с елей повзлетали, – вы кому землю отдаете, ему землю отдаете?

– Не ори, Деян, на то княжья воля, тебе земля от его руки пожалована, вот он ее и забирает. А за службу отдаст в другом месте. По весне, – устало посулил тиун.

– Я против князя не иду, а ты знаешь, кто это? На нем кровь гридня, а князь знает, да его…

– Князь знает, вот знак от него, – тиун показал бересту с оттиснутым на ней трезубцем. – Так что норов свой умерь.

– Коль так, значит, князя обманули, я все так не спущу… – снова заорал Деян.

– Не испытывай мое терпение, боярин, собирай свою челядь, скот и пшел прочь с моей земли, пока я тебя сам не вышвырнул, – процедил сквозь зубы обычно спокойный Воислав.

– Это еще кто кого вышвырнет, – таким же злым шепотом ответил Деян.

Воислав и братья-варяги очень похоже ухмыльнулись, их длани легли на рукояти мечей.

– Дядька, позволь, – ломким, но сильным голосом заорал паренек рядом.

– Не смей…

– Уйми своего племяша, Деян, пока он не пошел вслед за твоим братом, – тихо посулил Воислав.

– Ах ты…

– Не смей, Гаврош!!! – повторил Деян и рванул за полушубок паренька, отчего тот распахнулся и стали видны толстая серебряная гривна и атласная рубаха. – Думаешь, один раз в Дикое Поле сходил, уже богатырь? – и зашептал что-то на ухо своему родственнику.

Тот глядел волком на варягов, пока его наставляли, а потом дернул плечом и ушел за частокол.

– Мы уйдем, – напоследок сообщил Деян, но в его словах чувствовалась недосказанность.

Тиун выглядел расстроенным, возможно, он надеялся на поединок, в таких случаях обычно тиуну делали подарки обе стороны.

Через некоторое время из-за частокола на холм высыпал десяток баб и холопов, кто-то из них тянул за собой скотину, кто-то нес клети с курицами и кроликами или просто тюки, все это погрузили на уже заготовленные телеги, сами люди расселись и укатили не прощаясь. А холопы остались.

Все это время обережники стояли поодаль, делая вид, что они вообще тут ни при чем.

– Зря ты их не убил.

– Надеюсь, так будет проще, – ответил батька и подошел к крестьянам, все так же стоящим поодаль.

– Здравствуй, Морошь, – обратился он к самому старому из них с длинной седой бородой.

– Здрав будь, боярин, – тот снял шапку и низко поклонился, вслед за ним так же поступили и остальные.