Ты для меня?

—  Погоди, а что ты здесь делаешь?

Смирнова закатила глаза, и пояснила:

— Не поверишь! Утром забыли у тебя машинку. А она же у нас уникальная! Одна такая, на всю Москву. Да что там, на целом белом свете второй такой нет! В общем, любит мой ребенок эту потрепанную жизнью игрушку, бескрайней любовью. Ест с ней. Спит с ней. Купается, тоже с ней. Уж не знаю, в кого он у меня такой непрошибаемый однолюб, но истерику закатил мне знатную. Возвращаться сразу не стала, чтобы не отвлекать от работы. Погуляли с ним в парке.

А в обеденный перерыв хотели пригласить тебя в кафе, поболтать. Вернулись, а здесь такое!

Валерия сдавленно застонала:

— Выходит, мне не почудилось. Он действительно был там, перед тем…как я отключилась?

— Да, — кивнула женщина, подтверждая. —  Испугался жутко. Визжал не своим голосом. Его любимая Лерочка, и без чувств! Ладно, Станислав Юрьевич успокоил, и наплел ему с три короба, про спящую красавицу. Готовься! Скоро придут тебя поцелуем к жизни возвращать.

Лера засмеялась бы, над нелепостью ситуации…если б только желчь к горлу ни подступила.

— А…а Герман?"

"— Он ничего не знает! —  Отозвалась уже Регина. —  Ушел раньше. И мы…знаешь, мы не рискнули его оповестить.

Не удивительно!

— Лера, — Смирнова аккуратно подбирала слова. —  Станислав Юрьевич мне все рассказал. Абсолютно жуткая и неприемлемая ситуация! Терехов возмущен не меньше. Желает помочь в расследовании, и выделяет вам, как нашим партнерам, очень толковых безопасников. Виновного вычислят по горячим следам.

А по поводу тендера…здесь все гораздо сложнее. Но, у меня есть близкий знакомый, в их приемной комиссии. Мне придется отъехать на несколько часов, чтобы разузнать у него все подробности дела. Сына оставляю на вас. Сама понимаешь, на встречу с Михаилом взять его не смогу.

Михаил?

— А это случайно ни тот Миша, который «оближ…

— Еще слово, — строго предупредила, предусмотрительно зажав ладонью ее рот, — и я не стану тебе помогать!

О, Господи! Это, правда, он! Тот самый. Мистер «Миша, оближи меня всю»!

Щеки запылали болезненным румянцем.

Тот вечер перевернул и ее жизнь вверх дном. Воспоминания щедро одаривали яркими сценами безумной, порабощающей страсти. Их, с Давыдовым страсти.

На полу. За диваном. В кабинете Смирновой. В то же самое время!

«Хочу тебя, до гребаного безумия!»

Шептал он тогда, превращая кровь, бегущую по ее венам в кипяток.

«Ты — мое проклятье, Мелкая! Мой долбанный смертный грех!»

За грудиной предательски заныло.