Ты для меня?

— Под открытым небом? —  Скептически. —  Без крыши над головой?

— Есть возражения?

— Одно.

— М-м-м?

— Я не умею…тихо кончать.

О, Боги! Каждый мускул напрягся на его теле. А глаза и вовсе…

Вместо них были сейчас бездонные черные дыры. И она…прекрасно понимала, что последует за этим.

Ее голодный зверь сорвался с цепи.

Догадывалось и тело, простреливая приятной истомой между ног. Интуиция не подвела. Быстро приняв сидячее положение, мужчина вцепился в ее запястье, и рывком дернул на себя. Полотенце слетело вниз, открывая жадному взору полностью обнаженное тело.

Секунда. Взмах ресниц. Удар сердца. И Лера уже, будучи полностью обездвижена, извивалась под ним, желая отдать всю себя. Без остатка."

"— Значит, кричи! —  Тихонько шепнул на ухо. —  Разбуди всех соседей. Не сдерживайся.

— Не честно, — захныкала от нетерпения, чувствуя бедром его эрекцию.

— Тогда, терпи. —  Сверкнул безумной улыбкой. —  Только вот…сможешь ли? Cегодня я планирую сделать с тобой нечто…очень…очень…очень приятное. Так горячо будет, Мелкая! Так сладко…

Каждое свое «очень» Давыдов сопровождал жалящими укусами чувствительной девичьей груди.

— До сих пор помню ту ночь, когда едва ни разложил тебя…прямо на этом балконе.

Помнила и Лера. Но, решила уточнить.

— После безумств в кабинете Смирновой?

— Нет, дурочка! Гораздо, гораздо раньше. Ты задыхалась. А я пил.

Спирина замерла, забыв, как дышать. Вторая ночь в его доме!

— Но…ты говорил, что не вспомнишь…

Черт! Он спрашивал ее тогда, как часто она кончала под Леней!

— Ложь! Гнусная ложь.

Я помню все. Как развивались на ветру твои волосы, которые к слову, ты обещала мне никогда не красить! —  Его пальцы играючи раздвинули повлажневшие складочки, и словно наказывая, юркнули внутрь. Прямо в жаркую глубину. Дыхание Спириной тут же сбилось. —  Как от холода сжимались в тугие комочки твои ох*ренные соски, и призывно манили под шелком сорочки. Ужасной, с*ка, ядовито-розовой. Из серии…вырви глаз. Но, и в ней имелся огромный плюс —  так обтягивала твою задницу, что не трудно было догадаться — ты без трусов. Чуть рассудка ни лишился.

— Еще…Герман…пожалуйста, нажми так еще разок! —  Всхлипывала, метаясь на подушках, и остервенело сминая простыни в кулаках. — А лучше не останавливайся!

— Клянусь, Лера…я поднялся тогда и подошел, с одной единственной целью, — замер, взирая на нее одичалым взглядом, — тр*хнуть тебя, девочка! Развернуть, нагнуть, и тр*хнуть! И…до сих пор не знаю, что меня остановило. Возможно…боль. Боль в твоих глазах.