Ты для меня?

Вопрос напрашивался сам по себе:

Не могу —  значит, ХОЧУ…но, есть препятствия? Или, не могу —  конкретное НЕ ХОЧУ?

Этот момент показался девушке очень важным. До чертиков влюбленное в Давыдова сердце, неоспоримо голосовало за первый вариант, игнорируя все тревожные звоночки.

Определенно, что-то сдерживало его! И никак иначе.

Ведь уже не в первый раз, мужчина пытался поведать ей о чем-то. Только вот…о чем?

Расслабься. —  Сквозь легкий морок сознания прорывался внутренний голос. — Если бы действительно не хотел совместного будущего, стал бы при родителях признаваться в…любви?

Только сейчас, Лера в полной мере и осознала произошедшее.

Шок! Самый настоящий. С разинутым ртом, и выпученными глазами. К такому повороту жизнь ее не готовила. Нечто подобное девушка могла представить…разве что, в лихорадочном бреду. Ноги стали ватными в ту же секунду. Предотвращая собственное падение, мертвой хваткой вцепилась в ближайшего к ней человека. Им оказался Станислав.

— Он…он, сказал, что любит меня? —  Не совсем здоровым, скорее одичалым взглядом таращилась на мужчину, непрестанно дергая за рукав пиджака. —  Серьезно, сказал? Вы это…тоже слышали? Или, только…я?

Мужчина замер на мгновение, наверняка оценивая степень ее адекватности. А после, осторожно заметил:

— Я тебе больше скажу, ЭТО признание наверняка и соседи слышали!

Откуда в ней силы взялись, одному Богу известно, да только Станислава Юрьевича со своего пути, фактически смела.

И тут же попала в плен, потемневших до состояния бездонных дыр, глаз Германа. Действуя, точно под гипнозом, медленно приблизилась вплотную к объекту своей грешной страсти. Своей погибели. Удерживая взгляд, нежно приложила ладошку к его щеке, уплывая уже от того, как Давыдов зажмурился. Как тяжело задышал. Словно смаковал момент, пытаясь насладиться обычным касанием.

— Правда, — поинтересовалась в полголоса, — правда…любишь?

Ответом был поцелуй.

Столь нежный, что душу наизнанку выворачивало, и на слезу прошибало. Слишком пронзительно. Слишком.

Не так. Что-то не так!

Нутром неладное чувствовала. Инстинкты бунтовали и ревели. Он…будто прощался с ней. В горле стало горько от подступившей желчи.

Нет! Пожалуйста…нет.

Отстранившись, Давыдов наклонился прямо к уху, и прошептал:

— Всегда, мелкая. Всегда!

Чтобы он не имел в виду, ей это совершенно не нравилось.