Ты для меня?

Нежная плоть ныла, пощипывала и саднила, причиняя зверский дискомфорт. Буквально умоляя о передышке.

— Герман. — Попыталась увернуться. — Может хва…

— Я сам решу, когда хватит!

— Но…

— Отымей, как пожелаешь! — Гортанно прохрипел вдруг. — Сделай со мной все, на что есть право только у моего мужчины. Знакомые слова?

Настороженно кивнула. Конечно! Она сама нашептывала их ему, когда отдавалась в бассейне.

— Кто же твой мужчина, Лера?

— Ты! — Вернула незамедлительно.

Тяжело дыша, Герман склонился к ней, и заглянул в глаза:

— Тогда, какие могут быть вопросы, мелкая?

Действительно! И все же, один имелся:

— Именно поэтому, решил забить меня своим членом до смерти?

Короткий смешок.

— О, да! — С обманчивой нежностью, провел костяшками пальцев по беззащитной девичьей шее. Спустился к груди. — Залить, как следует, и сдохнуть вместе с тобой. Сдохнуть…в тебе!

БожеБожеБоже…

Лера нервно увлажнила пересохшие искусанные губы.

— Герман, — осторожно заключила в ладони его лицо. Такое же мокрое и вспотевшее, как ее собственное. — Посмотри внимательнее. Во мне уже столько спермы, словно я роту солдат обслужила!

— Мало! — Гаркнул, заставляя вздрогнуть. Распрямился. — Я утопил бы тебя в ней. Клянусь, утопил, бы! Лишь бы только…

— Лишь бы только…что? — Ошарашено уставилась на Давыдова.

— Ничего. — Бросил коротко, выравнивая дыхание. — Раздвинь ягодицы.

— Зачем?

Голос дрогнул, предчувствуя неладное. Озноб прошелся вдоль влажного позвоночника.

— Лера, не зли меня! Не рискуй, маленькая.

Свихнулся! Как есть, свихнулся. Он не в себе! Впрочем, диагноз у них общий.

— Хорошо, — вибрируя от напряжения, выполнила просьбу. Полностью открываясь его жадному взору. Многострадальное девичье сердце перестало биться, пытаясь погрузить сознание в кромешную тьму, когда Герман принялся осторожно ощупывать ее там…там, где меньше всего ожидала.

— Прелестно, — довольно проурчал, мягко разминая тугой сжавшийся анус. — Где-где, а тут он точно не бывал!

Воздух резко встал поперек горла, перекрывая дыхание. Осознание, точно обухом шарахнуло по голове.

Божечки! Да он ревновал ее! Ревновал к Лёне. Собственнические порывы разрывали в клочья все его хваленое самообладание!

— Не бывал. — Подтвердила. С Леонидом, вообще, близость была исключительно традиционной. Консервативной.