Ты для меня?

Ой, мамочки!

К такому повороту готова не была. Совершенно.

— Зачем? — Настороженно. — Я не стану тереть тебе спинку!

— Принеси мне халат, и лосьон после бритья.

Лера сжала кулаки, и громко топнула ногой, в знак душевного протеста.

Нельзя было заранее взять с собой?

Ни, пожалуйста, тебе! Ни, спасибо!

А она, между прочим, не на работе. И в прислуги не нанималась!

Хам!

— Я вижу тебя в отражении, мелкая. Сейчас щеки лопнут. — Засмеялся. — Халат на кровати. Лосьон на комоде. Живее!

Ничего не оставалось. Насупившись, схватила первый попавшийся бутылёк, коих в указанном месте было не мало.

Подобно грозной фурии влетела в ванную комнату, намереваясь, как минимум, брызнуть этой штукой ему в глаз, и застыла, не в силах отвести взгляд. От могучего тела, упакованного лишь в белое полотенце на уровне бедер. От влажных капель, стекающих вниз, по гладкой загорелой коже.

Сколько они так простояли, сложно сказать. Просто молчали, и мысленно пожирали друг друга.

— Это крем для бритья, — послышался хриплый мужской голос.

Лера встрепенулась, избавляясь от наваждения.

— Сейчас…поменяю.

— Забудь!

Уверенный шаг в ее сторону. Мягко, но опасно. Так хищник выслеживает свою жертву.

Только не здесь! Только не сейчас…Держи разум трезвым.

— Нас ждут, — напомнила, скорее себе, нежели ему.

Однако данная фраза, казалось, возымела действие. Кивнув, Герман вышел из ванной, оставляя девушку в гордом одиночестве. Нервно сглотнув, направилась следом. И вроде уйти собиралась, да только в последний момент передумала.

Отчаянно захотелось просто побыть рядом. Просто поговорить. Детально изучить его спальню, ведь больше шанса могло и не выпасть. Сдерживаться, впрочем, не стала. В какой-то миг, о существовании Давыдова вообще забыла. Напрочь. Она знакомилась с новой территорией. С ее аурой и неприкосновенной мужской энергетикой. Открывала все, что только попадало под руку — шкафы, тумбочки, комоды — изучая содержимое, и оставляя там невидимую частичку себя. Ощупывала.

Перенюхала всю парфюмерию, испытывая неимоверное наслаждение.

Теперь Лера знала название любимых ароматов Германа. Почему-то, это казалось ей важным.

За спиной раздался сдержанный смешок, заставляя инстинктивно обернуться.

Герман развалился в своей кровати, и подобно властителю мира, закинул руку за голову. В белом махровом халате, слегка распахнутом на груди. Волосы, все еще оставались влажными после душа. Улыбка, которой Давыдов одарил ее, была способна плавить кости, подобно воску — чудом на ногах устояла.