Княжна

А не сидеть в душных палатах.

— У меня не из-за этого болит.

— Правда? А из-за чего?

— Печаль большая меня берёт, что такой светлый князь всё ещё прозябает во тьме язычества.

Я опять усмехнулся. Ну да, давай задвинь мне тут пламенную речь о свете христианства. И я конечно поведусь как последняя лошара. Кстати, я между прочим крещённый. Правда об этом никто не знает.

— Кстати, святой отец, насчёт тьмы язычества. Давай мы эту тему в другой раз обсудим. Я тут по другому поводу. Моя драгоценейшая коронованная супруга, кланяться тебе велела.

У всей римской тусовки глаза полезли на лоб. Папа встал, опираясь на свой посох.

— Чем же я так огорчил Великую княгиню, князь?

— Вот этим и огорчил. Не великая она княгиня, святой отец, а царица. Уже как пять годков минуло. Поэтому, она убедительно и настоятельно просит тебя понтифик издать буллу. Ты знаешь о чём я! А если царица руссов Мстислава, которую ещё зовут Вятской волчицей кого-то настоятельно просит, то игнорировать её просьбы не принято.

— Я не могу признать Великую княгиню царственной особой. Она язычница.

— Константинополь признал её царицей.

— Константинополь вправе сам решать кого признавать, а кого нет.

— Ну и ты тоже святой отец признавать сам вправе. Вот и издай буллу. И объяви её для всех твоих христианских монархов об этом. Не вижу препятствий.

— Пусть Мстислава прибудет в Рим. Её встретят с почестями подобающими коронованной особе. Святая римско-католическая церковь раскроет свои объятия и примет её как возлюбленную дочь свою в лоно своё.

— Я сомневаюсь, что Мстиша захочет в чьё-то лоно. Зачем ей ваше лоно, у неё свое лоно есть. Очень хорошее. Поверьте, я это знаю, как её законный муж. За пятнадцать лет достаточно изучил.

Раздались смешки со стороны нурман и руссов. Ромей испуганно посмотрел на меня.

— Переводи грек. Слово в слово! Резче! — купец перевёл испуганно оглядываясь на меня.

— Князь, перед тобой понтифик! — возмутился граф Тускулумский.

— Я в курсе, кто передо мной, граф.