Княжна

Этна постоянно была возле меня. Фактически стала моей тенью. Спала рядом со мной. Нет, у нас ничего не было, хотя в первую же ночь, во дворце, где я спал в личных покоях кагана, Этна пришла ко мне. Полностью обнажённая. Мда. Это было какое-то издевательство. Сказал, чтобы немедленно оделась. Было видно, что у неё нарастает паника.

— Господин мой, я тебе не нужна?

— Этна. Давай договоримся. Ты будешь рядом. Но спать с тобой я не буду. Не потому, что ты мне противна или ещё что-то. Просто я обещал своей княгине, что воздержусь в походе от того, чтобы моё ложе делила со мной какая-либо женщина.

Понимаешь? А я не могу нарушить своё слово, как бы мне не хотелось. Так что оденься и ложись здесь где-нибудь рядом. Ты же обещала, что будешь охранять мой сон? Вот и охраняй. Только сама тоже поспать не забудь.

— Как прикажешь, мой господин.

Когда уходили, Итиль подожгли. Зарево пожара и черные клубы дыма видны были ещё долго.

Кагана взяли живым. Его везли тоже в колодке, вместе с беком. Каган был толстым, лысым хомяком.

Сначала он пытался покачать права. Но получил плетью по горбушке и удар ногой в живот, от одного из кметей. После чего понял, что ситуация резко изменилась и он больше не божественный каган, некая сакральная фигура, а просто кусок диковинного полонённого мяса, пока ещё живого. И всем тут наплевать, что он потомок священного Ашины.

Интересная история приключилась с Гуннульвом. Бенджамир сумел проскочить первым с тремя десятками кметей к своему дому. Но туда наскочил отряд хузар, из числа гарнизона.

Завязался бой. Хузар было больше и они точно бы изрубили отряд Бенджамира. Но тут подоспел Гуннульв со своими боевиками. В итоге большую часть отряда хузар изрубили в куски, оставшиеся в живых обратились в бегство. Гуннульв был ранен в плечо стрелой. И дома у Бенджамира, над суровым викингом стала хлопотать сестра моего хузарина. Гуннульву так понравилась девушка, что он не обратил внимания даже на пару полонянок из гарема кагана, которых ему притащил Сигурт. А потом, всю дорогу, пока мы шли до Златограда, Гуннульв ошивался около кибитки в которой ехала сестра Бенджамира — Лейла. Необычно было смотреть на этих двоих. Лейла на самом деле была как нежный цветок. Юна и прекрасна. И Гуннульв, словно высеченный из камня, с грубыми чертами лица, продубевшей кожей от соленых морских ветров и взглядом холодных синих глаз. Вот только его глаза, когда он смотрел на девушку были не холодными, а очень даже живыми и тёплыми. Это как-то не вязалось.