Княжий человек

– Вот ещё, платить ты за меня будешь, – фыркнул Данила. – Ну пошли, куда скажешь. Только я улажу кое-какие мелочи.

В воротах им встретился Клек – вот уж кого неожиданно было здесь увидеть.

– Ты чего, Клек, сам же рвался на пир? – спросил Молодцов.

– Так я на пиру и побывал, а девки у Будимира те же самые, лучших я ещё в прошлом году перепробовал. Пойду-ка, поищу чего-нибудь нового.

– Знаю я, куда ты пойдёшь, пробовать.

– Да и я знаю, куда вы вдвоём направились, – подмигнул варяг.

– Одна я не знаю, куда мы идём, проводите меня, добры вои, – сказала Улада и засмеялась.

Обережники промолчали.

Путь пролегал к реке, ближе к пристани. И в самом деле, не сговариваясь, втроём они пришли к тому самому публичному дому, куда приводил Данилу Ждан полгода назад. Здание ничуть не изменилось, ни внутри, ни снаружи – тот же аромат благовоний и видавшие виды ковры, тот же владелец.

Улада с Данилой прошли на второй этаж, а Клек остался внизу – ему предстоял нелёгкий выбор из десятка работниц борделя.

Придя в отведённый «номер», Молодцов сразу плюхнулся на кровать из тюфяков, набитых неизвестным содержимым. Улада плотно закрыла дверь и ставни, запалила лучину. После взялась за сапоги Данилы, которые тот не снял по забывчивости, один за другим стянула их и поставила куда-то в угол. Это произошло так быстро и неожиданно, что обережник даже не смог отреагировать.

– Сегодня я буду только для тебя, – жарко прошептала на ухо Улада.

Она быстро разделась, непривычно неловко и торопливо, что выдавало волнение, распустила волнами волосы по обнажённому телу, замерла в свете лучины, давая собой налюбоваться.

Интересно, почему она сейчас такая пылкая и взволнованная? Только ли от того, что они, наконец, остались вдвоём? Уладе же вроде всегда было плевать на свидетелей, или всё-таки ей не всё равно?

– Смотри на меня! – хрипло провозгласила девушка, это прозвучало как приказ и мольба одновременно.

И началось… Это был не танец. Это было что-то за пределами обычного восприятия.

Рисунок движений, мелькающие руки, взлетающие и опадающие волосы, изгибающаяся спина, живот, ноги, мокрые от пота, блестящие в свете лучины, – всё это создавало особую магию. Данила, наблюдая за этим чарующим танцем, уносился куда-то в мир блаженства и красоты. Но желание, банальное, плотское, брало своё. Улада больше не создавала гармонию движений, она танцевала всё развязнее, демонстративно вульгарно.