Княжий человек

Надежда одна: что ведун слишком надеется на свою силу и позволит подойти обережникам достаточно близко для удара. Да ещё на помощь настоящего Бога.

– Стой, – вскинул руку Глызмарь.

– Чего? – одними губами спросил Воислав.

– Подождём, пока месяц выглянет.

Месяц, совсем молодой и не дающий света, выглянул не скоро. Бортник что-то прошептал и уверенно сказал:

– Туда, за мной.

Весь отряд свернул в густую тень, протопал по колено в воде и выбрался на берег, поросший высокой сочной травой. Тут-то всех и встретил, отнюдь не гостеприимно, тонкий волчий вой.

Ведун торопливо соскочил с порога, наполовину вросшего в землю, подозвал к себе Мороша, одного из трёх олухов, что грелись у костра снаружи избы. Четвёртый, с рукой в лубках, спал рядом на траве. Ничего, земля проснулась, тёплая, не замёрзнет. Все четверо ему были должны, ох и крепко должны, поэтому служили не за плату, а из верности.

Морош подбежал, глянул заискивающе, для чего ему потребовалось наклониться.

– Что такое, дедко?

– Отчего Болдырь завыл?

– Дык мало ли, хочется ему.

Ведун сжал губы, сощурился и вдруг распахнул глаза:

– Ты убил того холопа сотенного, через которого зелье передал?

– Я… – начал Морош и замолк, не решился врать.

– С бабами валялся, негодь поганая? Бока мял, вместо того чтоб моё поручение исполнить?

– Ну, я подумал, зачем…

– Зачем? Это скоро узнаешь зачем. Варяги тебе пятки подпалят, тогда, может, поймёшь зачем. Но лучше б они пятки подпалили, чем я спросил.

Ведун глянул недобро, отчего Морош и вовсе затрясся как припадочный.

– Хорош падучего изображать. Берите луки и на засидку, а я потом решу, как с вами быть.

Морош ушмыгнул выполнять приказ, а старик вслед добавил:

– Если будет с кого спрашивать.

И, закатив глаза, так что стали видны одни белки с красными прожилками, неразборчиво заговорил.

Молодцов перетёр срезом верёвки на руках, дальше путы сами стали расходиться, Данила скинул их через голову.

Снаружи донеслись шаги – ведун возвращался в избу. Молодцов метнулся к факелу, запалил его от лучины. Вся изба озарилась ярким рыжим светом. На пороге стоял ведун, причём его видел Данила непривычно.