Княжий человек

Но, естественно, никак не стал на это обращать внимания, а вместо этого с улыбкой поведал историю о своих приключениях в Днепре-реке после того, как его едва не принесли в жертву Перуну.

К вечеру веселье стало идти на убыль, всё чаще приходилось выходить из дома по естественной надобности. Минус слабоалкогольных напитков – очень уж много их надо выпить, чтобы опьянеть.

Данила изрядно окосел, когда почувствовал увесистый шлепок по спине, – Вакула. Молодцов ожидал разговора в стиле «Ты меня уважаешь?», но тут заметил, что взгляд у кузнеца вполне осмысленный:

– Пойдём, Даниил, у меня есть что тебе показать, – сказал он.

Вдвоём они вышли из дома и направились к приземистому сооружению, в котором Данила в прошлом году так и не побывал. По пути Вакула взял мешок с рудой, легко закинув его на плечо. У кузницы он остановился, опять-таки без особого труда отодвинул многопудовый камень от двери, вошёл внутрь, обережник следом. Кузнец что-то проговорил, переступая порог, а Данила вошёл молча.

– Смелый и сильный. Видно, и вправду мне боги знак дали.

– Вакула, ты о чём?

– Увидишь.

Кузнец запалил лучину, от неё зажёг сальную свечу. Молодцов огляделся: четверть небольшого помещения занимал каменный горн, стоявший в глубокой яме, вырытой в земле, по стенам были развешаны непонятные приспособления, больше напоминавшие инструменты пыток.

Вакула, всё такой же таинственно молчаливый, разжёг огонь в горне. Пламя грозно заурчало, поднимаясь высоко вверх.

– Ты мне должен за него что-то дать. Немного, серебряный грош какой.

Данила послушно развязал кошелёк, вынул оттуда маленький комочек серебра, отдал Вакуле.

– На, бери, теперь он твой.

Молодцов не сразу разглядел, что ему протягивает кузнец. Только у себя в руках он понял – это ножны, деревянные, короткие, сантиметров тридцать, для ножа, скорее всего.

"– Носи его, на нём моё клеймо. Слава, которую добудешь с ним, станет и моей!

Данила запоздало сообразил и ответил велеречивой благодарностью. Хороший нож всегда пригодится, тем более стоил он гораздо меньше, чем за него отдали.

– Ну а теперь пошли, горло промочим, живот набьём, – кузнец приобнял обережника за плечо и вывел наружу.

– Ой, живот я уже набил твоими угощениями, спасибо тебе.