Княжество Орловское. Война. (Год страха 2)

- Уверен?

- К этому все идет. Недавно сожгли еще одну заставу. В ответ отряд дворян вырезал несколько приграничных деревень в Каспийском княжестве. Накаляется обстановка.

- Это как-то повлияет на наши планы?

- Нет, - без раздумий ответил Ершов. - Через неделю собираем отряд из десяти самых опытных магов и выдвигаемся.

- Мы получается, ослабим княжество, убив несколько дворян, которые могли бы воевать против Каспийских. Тебя это не беспокоит? - спросил я.

- Арсений Вербицкий вместе с сыновьями и на войну? Нет, если верить людям, эти скорее к Каспийским присоединятся.

- Они против князя?

- Ну не его сторонники точно.

- Есть такая фраза: Враг моего врага - мой друг. Зачем уничтожать аристократов, которые конфликтуют с Александром Орловым?

- Даррелл, среди дворян тоже есть достойные люди - ты этому пример, но Вербицкие к ним точно не относятся, полгода назад они сожгли заживо семью из пяти человек, хочешь ты таких друзей? Я - нет. Этот род надо вырезать, чтобы не поганили землю княжества.

"Больше мы к этой теме не возвращались. Отказываться от своих планов командование повстанцев не собиралось, а переубеждать их не имело смысла. Это их война, и я на ней всего лишь наемник.

Началась последняя неделя подготовки к нападению на дворянскую усадьбу. Каждый день я под бдительным надзором учителя до нуля тратил энергетический запас, отрабатывая новые и старые магические формы. Ничего сверхординарного в моем арсенале не добавилось, но Захар пообещал, что после рейда мы начнем работать над одним очень ресурсоемким заклинанием, повторить которое он сам не может из-за вполне понятных причин.

Захару я верил. По крайней мере в том, что касалось магии, он меня еще не обманывал.

За день до назначенного срока, когда на базе собрался весь цвет этой небольшой повстанческой армии, Зимин собрал жителей поселения на импровизированной площади перед столовой.

- Братья! Сестры! - Традиционно начал он. - Вот уже двадцать лет я с вами. Двадцать лет мы бьемся с несправедливостью и неравенством.

Зимин все говорил и говорил, а люди вокруг меня смотрели на него с каким-то религиозным благоговением.