Княжество Орловское. Война. (Год страха 2)

Главное - пробить защиту, а уничтожить человека можно уже другим, менее ресурсоемким заклинанием.

Бесконечные тренировки выматывали меня настолько, что по возвращению на базу, я почти не мог разговаривать, и сразу после ужина уединялся в доме Ершова, чтобы хоть немного прийти в себя. Из-за такого поведения среди жителей поселения я вскоре прослыл человеком неразговорчивым и нелюдимым, у меня даже прозвище появилось: Молчун. Хорошо хоть не Тогуш, как меня назвал в первый день Игорь.

На то, чтобы немного оклематься после тренировки, как правило, хватало часа - двух, после чего я отправлялся в лес.

Впервые выходя за ворота в одиночку, мне казалось, что это вызовет массу ненужных вопросов, но нет. Охраны или хотя бы караула возле выхода с базы не было, так что я беспрепятственно проникал за периметр. Отсутствие элементарных наблюдателей меня, честно говоря, несколько удивляло. Слишком беззаботно чувствовал себя Зимин. С другой стороны, не исключено, что безопасность лагеря обеспечивалась иным, неизвестным мне способом.

Причина, по которой я почти ежедневно выходил на вечернюю прогулку, сейчас с радостным “Мявом” носилась по лесу, пытаясь поймать какую-то пичугу. Шрам так никуда и не ушел, он постоянно терся возле базы, не попадаясь тем не менее на глаза людям. Ни разу за весь месяц я не услышал, чтобы хоть кто-то упоминал призрачника. За время, прошедшее с момента нашей первой встречи в Месте Силы, кот полностью заживил шрам на боку и заметно поправился, так что теперь только короткое ухо напоминало о той схватке.

Со Шрамом я виделся почти каждый день, и в какой-то момент решил ради интереса, определить экспериментальным путем границы сообразительности призрачника и вскоре с удивлением понял, что не могу нащупать эти самые границы. Кот меня понимал, в этом я уже убедился. Иногда хищник даже выполнял сложные поручения, типа “принеси вон ту шишку”, правда, делал он это, только если сам того желал. Единственная команда, которую Шрам выполнял моментально: “Прячься”. Одно короткое слово и призрачник тут же телепортируется куда-то в кусты.

Общение со Шрамом здорово разгружало меня после трудного дня и домой на ночевку я возвращался как правило во вполне сносном состоянии.

Так прошел почти месяц. Савелий, кстати, через неделю после нашего прибытия куда-то укатил, оставив меня жить одного, а вернулся только через десять дней и лицо у него при этом выглядело очень задумчивым.

- Война будет, - как-то раз огорошил меня Ершов, незадолго до отхода ко сну.