Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

С учётом того, что время здесь определяли по солнцу, то особой точностью никто не заморачивался и все события начинались с точностью плюс-минус полчаса. Потому такие события начинались по прибытию последнего приглашённого так что ещё было время отнести саквояж в комнату. Там Володя быстро провёл ревизию имеющихся лекарств. Мда… пакетиков физрастворов ещё пять штук есть, есть плазма крови… вот тоже надо бы влить. Антибиотики… Отложив отдельно всё, что может понадобиться вечером — чтобы не таскать весь чемодан, Володя оделся, прихватил листы бумаги, чернила и отправился разыскивать зал, где должно было состояться совещание.

Глава 20

Большой королевский совет, как назвал его Володя, собирался в малом тронном зале и потому проходил в некоторой полуторжественной обстановке и чем-то напоминал заседание боярской думы, как рисовали многие художники: трон на возвышении, скамейки вдоль стен, на которых и сидели вельможи в порядке их знатности. Распорядитель с поклоном встретил Володю и указал на его место, где-то в середине — не очень далеко от трона, но и не близко.

Постепенно малый тронный зал наполнялся людьми. На Володю кто посматривал оценивающе, кто враждебно, иные вообще его демонстративно не замечали. Вот места за столами чуть в стороне заняли писцы. Наконец двери раскрылись и церемонимейстер торжественно объявил:

— Его величество Артон Второй!

Все поспешно поднялись и склонили головы. Артон вошёл быстрой пружинистой походкой, чуть замер у Володи, словно хотел что-то сказать, потом сердито дёрнул головой и прошёл к трону.

Совет начался с представления нового герцога — Володе снова пришлось вставать и раскланиваться со всеми — надеждой, что он будет исполнять обязанности лучше предшественника и тому подобное. После этого Артон открыл заседание кратким описание той задницы, в которой оказалось королевство и задал сакраментальный вопрос «что делать».

Говорили по очереди, не очень соблюдая старшинство. Каким образом тут выясняли кто в какой последовательности должен говорить для Володи осталось загадкой, но спор не возник ни разу. Сам совет производил довольно тягостное впечатление именно своей официальностью, которая мешала свободно высказывать своё мнение.