Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

Аливия ещё хотела что-то сказать, но вдруг почувствовала, как веки тяжелеют, Володя стал расплываться перед глазами…

— Всё, — Володя вздохнул. — Арвид, берите руку и нащупывайте пульс.

Володя дождался, когда врач кивнул ему.

— Но он очень медленный.

— Так и должно быть. Аливия сейчас в очень глубоком сне. Она ни боли, ничего не чувствует, так что никакого болевого шока у неё не будет.

Арвид поглядел на лежащий шприц.

— Это из-за этого? Такому лекарству цены нет…

— У меня его мало, да и нельзя его бездумно применять — чуть больше вколешь, и человек может уже не проснуться.

Всё, закончили! Как только пульс будет слабеть, сразу сообщите мне.

Володя осторожно скатал одеяло, взял пинцет, кончики которого лежали в кипящей на спиртовке воде, зацепил вату, окунул её в пузырёк с йодом и обильно намазал живот девочки, выбросил вату в специальный котелок, приготовленный для мусора, и тем же пинцетом осторожно зацепил скальпель. На улице грохотнуло.

— Филипп, поправь свечи так, чтобы больше света падало.

Плохо видно.

Филипп поспешно выполнил просьбу. Володя хмуро поглядел на обилие свечей, дающих неровный свет. Дорого бы он дал за генератор и обычную лампу накаливания хотя бы ватт на сорок…

Мальчик склонился над смазанным боком, поднёс скальпель и замер. Выпрямился, закрыл глаза и что-то зашептал… Арвид прислушался, но князь говорил на совершенно незнакомом языке, врач догадался, что это молитва. Но вот Вольдемар снова склонился над больной и решительно сделал надрез…"

"…Операция шла уже почти сорок минут.

Арвид периодически поглядывал на всего мокрого от пота юношу, но молчал. Тот периодически отворачивался и тряс головой, чтобы убрать пот с лица, а потом возвращался к операции. Врач с интересом наблюдал. Действиям юноши не хватало точности и твёрдости опытного хирурга, которая достигается годами практики, но действовал он решительно и уверенно. За этим стояли не интуитивные догадки самоучки, а серьёзная научная школа. Опытный врач сразу заметил, как юноша держал свой необычный нож, которым оказалось так удобно делать разрезы, как намечал шов, как точно разметил его на животе, чтобы не вскрывать лишнего и не причинять дополнительной боли. Ему было понятно, что такая операция и на самом деле весьма обычна там, откуда пришёл этот странный князь. Только этим можно объяснить такую точность в действиях явного новичка.