Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

Остальные, заинтересованные, придвинулись ближе. Филипп посмотрел не очень одобрительно и на всякий случай пересел поближе к лесу, чтобы контролировать пути подхода к костру. Сразу видно бывалого солдата. Володя почувствовал лёгкое угрызение совести, но успокоил себя тем, что вряд ли здесь есть опасность, да и ловушки… Успокоив себя так, он несколько раз ударил по струнам, подстраиваясь под мотив, а потом запел:

Жил да был, жил да был,Жил да был один король,Правил он, как мог, страною и людьми.Звался он Луи Второй, звался он Луи Второй,Но, впрочем, песня не о нём, а о любви! В те времена жила красавица одна,У стен дворца она пасла гусей.

Но для Луи была милее всех она;Решил Луи, что женится на ней…Почему Володя решил перевести именно эту песню… просто она показалась ему достаточно простой и незатейливой. Он мысленно перебрал текст и убедился, что нет там никаких слов, которые не знал на локхерском. В свободные минуты он мысленно переводил их, а потом записал на листе, пока ещё без рифмы… и тут его проклятье — не умение сочинять — обернулось вдруг преимуществом. Не в силах придумать ни строчки, он обнаружил, что легко может подобрать рифму, когда слова уже есть и их просто надо правильно расставить. Его словарный запас оставлял желать лучшего, потому он не брался за перевод более сложных песен, но тут действительно всё просто и не затейливо. Даже рифму не всегда нужно подбирать, главное чтобы размер совпадал.

Аливия хихикала, остальные хоть и не поняли слов, но оценили мастерство исполнения.

— У вас, князь, неплохо получается, — заметил граф Готский.

— Спасибо. Так что в случае чего, с голода не умру, главное песен ваших выучить.

— Собираетесь этим зарабатывать на жизнь?

— Кто знает… Мало ли как жизнь повернётся. Я ведь странник. Сегодня здесь, завтра там. Ни дома, ни семьи… Ну разве вот сестрёнку отыскал, — Володя обнял доверчиво прислонившуюся к нему Аливию. — Ну а теперь мой перевод. Точность его оценить сможет, пожалуй, только Аливия, так что, Кнопка, я на тебя надеюсь как на сурового критика.

Володя снова заиграл… Когда он закончил, граф сидел с каким-то странным выражением лица. Казалось, ему одновременно хочется расхохотаться и рассердиться.

— Странная песня, — наконец выдавил он. — И ваш король это одобряет?"

"— Справедливости ради надо заметить, что это не про нашего короля, а про соседнего, к тому же давно умершего. Полагаю, ему всё равно. А ты что скажешь, Кнопка?

— Я бы изменила несколько строк.