Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

Тем не менее, солдата он распорядился позвать. Тот явился слегка бледный с неумело наложенной тугой повязкой на кисти. Володя подозвал его и осторожно пощупал руку, нахмурился. Достал нож и одним движением вспорол повязки и, глядя на посиневшую кисть, покачал головой.

— Какой идиот так туго затянул повязку? Так же и без руки можно остаться.

Солдат слегка побледнел.

— Он сказал, что так надо при переломе… — пробормотал он.

— Переломе? — Володя быстро ощупал кисть, пробежал по запястью пальцами. Солдат охнул и закусил губу.

 — Здесь больше всего болит? — мальчик слегка надавил пальцем. Солдат опять охнул и кивнул. — Я так и думал. Нет, это не перелом, обычный вывих. А вот тот, кто накладывал повязку, едва не лишил вас руки. Ещё часа два и кисть начала бы отмирать из-за отсутствия притока крови."

"— Да как же эта пигалица сумела такое сделать? — охнул солдат.

— Справедливости ради надо сказать, что это не она сделала.

— Но как же…

— Вы подошли к ней и схватили так… — Володя встал и изобразил на солдате, как он действовал.

 — Я прав?

— Да, милорд, — слегка удивился тот.

— А девочка схватила вашу кисть вот так, и потянула на себя. Вас это возмутило и вы очень сильно дёрнулись назад, но сопротивления не почувствовали, вас даже подтолкнули в этом направлении вот так…

Солдат выглядел озадаченным, но кивнул.

— Всё верно, так и было, милорд.

— И чтобы удержаться, вы снова рванули вперёд, а девочка повела вас вот так, держа вашу кисть вот таким образом, и малейшая попытка её вырвать причиняла вам боль.

Поскольку удержаться на ногах вы не могли, вам пришлось двигаться только туда, куда вас вели, но вы намного тяжелее девочки, а потому она вынуждена была слегка сдвинуться, чтобы пропустить вас мимо, а не бросить, как сделала бы с ровесником, при этом продолжая удерживать кисть. Вам же показалось настолько обидным быть уроненным какой-то девчонкой, что вместо того, чтобы послушно упасть, вы рванулись в сторону, но мышцы в этом месте, — Володя нажал на точку на запястье солдата и тот опять сморщился, — слабы. За счёт своей силы и массы вырвать руку вам удалось, но ценой серьёзного вывиха.

— То есть что… получается, это я сам себе руку вывернул? — озадачился солдат.

— Получается так, — согласился с ним Володя. — Если бы вы продолжали идти туда, куда вела вас девочка, всё ограничилось бы простым падением. Обидно, но не более. — Он повернулся к девочке. — Я тебе ведь уже говорил, что противника надо чувствовать. Чув-ство-вать! — по слогам повторил он.