Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

Но ведь не всегда же она будет маленькой? Так что пусть тренируется.

Володя, конечно, помогал девочке, порой сам входя в приём и тут же поправлял, если видел, что Аливия делает неправильно. Вот он сам поймал её на ошибке и провёл приём. Нахмурился.

— Плохо! — Мальчик даже не пытался скрыть своего раздражения. — Я думал, основы ты уже знаешь, а ты сейчас что сделала?

— Позволила вывести из равновесия? — робко поинтересовалась она.

— Это само собой, но не главное — для того и тренировки, чтобы избавиться от ошибок.

Я про другое — кто так падает? Если бы мы находились не на ровном полу, могла бы повредить спину! — Аливия опустила голову, всхлипнула.

— А вот сырости не нужно! Мы договаривались об этом.

— Я не плачу! — возразила девочка и подняла голову. Хм… действительно не плачет, и ошибку признаёт.

— В таком случае два часа отрабатывай падение на спину, потом проверю. И пока не отработаешь, никаких больше тренировок. Приступай.

Володя отвернулся и зашагал к разложенным кускам кожи и инструментов.

Позади слышалось обиженное сопение, но через секунду раздался хлопок рук по полу — Аливия приступила к отработке падения. Мальчик тайком оглянулся — Аливия встала ровно и тут же начала заваливаться спиной назад, группировалась, хлопок ладоней по полу, сразу перекатывалась, вставала и новое падение назад. Татами тут нет, и все тренировки проходили на деревянном полу, потому любая ошибка оборачивалась болезненным ударом.

Жестоко? Возможно, но Володя видел, что девочка действительно тренируется всерьёз, а раз так, то жалость сейчас может обернуться в будущем большой бедой — раз взялась за изучение боевых искусств, где ключевое слово именно «боевых», то надо требовать по полной.

Это в своё время он и объяснил ей, честно рассказав о том, как будут происходить тренировки и что её ждёт.

— Я хочу учиться.

— Хорошо. Но если увижу на тренировке слёзы — мгновенно их прекращаю. Договорились?

— Я не заплачу! — Девочка упрямо сжала губы.

— Вот и хорошо.

Конечно, последний пункт не выполнялся, поскольку Аливия не всегда сдерживала слёзы, особенно, если при отработке того или иного движения сильно ушибалась или если у неё что-то не получалось, но мальчик видел, что это не слёзы разочарования или обида, а скорее слёзы гнева на саму себя за неловкость.

Эти слёзы заставляли не опускать руки, а только сильнее сжимать зубы и тренироваться, тренироваться, тренироваться."

"Володя задумался, вспоминая два прошедших месяца жизни с этой неугомонной.