Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

Он натянул рубашку, подвязался, обулся и, сняв со стены мечи, снова выскочил на улицу. Первые упражнения пока без них — на растяжку, чтобы кровь разогнать и мышцы. Потом отжаться на кулаках, подтянуться — турник он соорудил одним из первых. После того, как уже почувствовал, что готов, взял мечи, сбросил с них ножны и медленными, плавными, словно танцующими движениями стал двигаться по двору."

"Девочка широко раскрытыми глазами смотрела на всё это, бледнея от страха. До этого она считала странного мальчишку если не ниже себя по положению, то ровней, а тут…мечи… Только благородные господа имеют право владеть оружием или те, кому они его доверяют — их солдаты.

Но этот мальчишка вряд ли солдат. Девочка в ужасе забежала в дом и только тут заметила герб, висящий на стене, раньше прикрытый вечно распахнутой дверцей шкафа, которую она сама, приученная к порядку, при выходе из дома и закрыла. Сжавшись на полу, Аливия закрыла голову руками и в голос заревела, перепуганная насмерть. Мама с папой очень хорошо объясняли, как надо вести себя с благородными, а она кричала на него, дралась… теперь точно казнит.

Володя, услышав рёв, сначала удивился, потом поспешно забежал в дом.

— Что с тобой? Что-то болит?!

— Господин, простите меня, — дальше она затараторила с такой скоростью, что мальчик просто её не понял и растерянно застыл, гадая, что случилось. Аливия, уже уверенная, что сейчас её будут убивать, бухнулась на колени.

Володя поспешно подхватил её, полагая, что у девочки осложнение после болезни, и уложил на кровать, но та, испуганно сжавшись, продолжала реветь.

В конце концов, Володя просто посадил её к себе на колени и прижал, дожидаясь, пока девочка успокоится хоть немного. Постепенно с трудом он сообразил, в чём дело, и это вызвало новый взрыв искреннего смеха. Да уж, действительно никогда он так ещё не смеялся со смерти родителей. Даже Гвоздю не удавалось его рассмешить, а эта пигалица сделала это трижды за два дня.

Прижав девочку к себе, он хохотал до тех пор, пока не начал захлёбываться смехом.

Испуганная Аливия боялась даже пошевелиться.

— Ты полагаешь, я спасал тебя от волков для того, чтобы сейчас казнить? — Он растрепал ей волосы. — Ах ты, кнопка. — Он вдруг сильнее прижал её к себе. — Ты очень напоминаешь мою сестру.

Девочка, вдруг уловила грусть в голосе этого мальчишки, а также, сообразив, что казнить её за непочтительность никто не собирается, успокоилась и поёрзала, устраиваясь на коленях удобнее.