Князь Владимир

С огромным усилием он заставил голос прозвучать ровно:

– Кто ты, осмелившийся сесть на княжеский стол?

Варяжко оглядел его нагло с головы до ног. Ответил неспешно, с рассчитанным оскорблением:

– Где здесь княжеский стол?

Ему никто не ответил, а Владимир очень медленно опустил ладонь на рукоять меча. Их взгляды скрестились, глаза Варяжко смеялись. Он тоже положил огромную ладонь на свой меч, длинный и широкий. В глазах был триумф, он знал свою мощь. И помнил, как однажды уже заставил этого сына рабыни наесться грязи.

Тавр сказал что-то коротко, и, оттеснив бояр, из коридора ворвались старшие дружинники. Опытные, вооруженные до зубов, они выставили копья и с двух сторон молча пошли на Варяжко. Тот сразу посерьезнел. Никакая чудовищная сила или умение не спасет от удара копьем между лопаток.

– Стойте!.. – рявкнул он свирепо. – На кого руку подняли? Я воевода великого князя Ярополка!.. А в Новгороде отныне нет князя. Будет посадник, как и всегда. И нет здесь, как бы кому-то ни хотелось… княжеского стола!

Дружинники остановились сами, без команды Тавра.

– Потому-то ты, как свинья, и залез в отсутствие хозяина на его место? Как бы его ни назвать, хоть простой лавкой?

Среди бояр и гостей послышался сдержанный говор. По тону Варяжко понял, что новгородец этот спор выиграл. А он просчитался, думая, что байстрюка презирают и в Новгороде, где уже немало родовитых бояр и вообще знатных родов.

С неохотой он слез с трона:

– Ладно, это шутка.

В молчании Владимир смотрел в смеющиеся глаза своего врага. Слышно было, как во дворе фыркали кони, высоко в небе громко прокричала ворона. А в палате было тихо, как в могиле.

– Найдет работу, – повторил Владимир тихо, но в этой тиши услышали все. – Да, я покорился бы воле брата, если бы он объединил силы Руси, повел бы на брань супротив врагов… Я стал бы у него тысяцким, сотником, десятником… Даже пешим ратником пошел бы за Русь, за земли наши! Я с гордостью шел бы под его знаменами, если бы он… шел дорогой отца!

Его слушали внимательно как свои, так и Варяжко.

– Но… – продолжил он другим голосом, – брат мой проводит время в прелюбодеяниях и разгулах.