Князь Владимир

– Ну разве что для острастки, – проворчал Войдан. – А я бы перебил всех… Плодятся больно быстро. Вон в Египте не истребили всех, что вышло?

Он повернулся уходить, когда Владимир крикнул в спину:

– Только богатых не трожь!

Войдан оскорбился:

– А что с бедных взять?

– Нельзя резать кур, что несут золотые монеты прямо в Киеве. А беднота… это неудачники, отбросы. Надо помогать богам выпалывать дураков и неумех. К тому же горлопаны и недовольные – оттуда.

Войдан пересел на свежего коня, унесся, нахлестывая плетью. Владимир круто развернулся, словно в стремительном злом танце.

– А этого… срубить немедля!

Из дружинников кто-то ахнул:

– Княже, это же Род! От него вся наша Родина…

Владимир ощутил, как губы раздвинулись в волчьем оскале.

– Срубить и положить у порога церкви… а ее велю заложить немедля! И чтобы каждый, прежде чем войти в храм Иисуса, наступал, попирал ногами – да-да, Рода, свой род, Родину, народ! Так всякий отречется от своего роду-племени, дабы утвердиться во всечеловеческом!

К вечеру Войдана принесли на плаще.

– Все равно… – прохрипел он, булькая и отплевывая кровь.

– Лекаря! – закричал Владимир страшно.

– Поздно, – прохрипел Войдан. – Уже Ящер трогает мои ноги… Но все-таки мои кости будут… в родной земле.

– Войдан! – вскрикнул Владимир отчаянно.

– Только я хотел… я хотел… не так…

Хрипы становились все тише. Владимир наклонился, ловя последние слова. Донеслось едва слышное:

– Хотел погибнуть… защищая Русь…

Губы перестали двигаться, лицо застыло. Владимир дрожащими пальцами закрыл воеводе глаза, поднялся, чувствуя, как в глазах закипают злые слезы.

– Борис! – позвал он. – Борис!"

"Сувор приоткрыл дверь, лицо старого воина было недвижимым, как вырезанное из камня.

– Нет больше Бориса.

– Умер? – вскрикнул Владимир.

– Нет. Ушел.

– Куда?

Сувор пожал плечами:

– В темные леса. Вроде бы вернется к старой вере.

– Не понимаю, – пробормотал Владимир раздавленно. – Не знал я более жаждущего новой жизни… Он и к вере Христа склонял! Что еще рек?

– Я не все понял. Мол, жаждал Христа для всей Руси, но не так… Что истина не остается на стороне сильнейшего. И что тот, кто служит ей, не может не ответить на зов перейти к слабейшей стороне.

Владимир насторожился.