Князь Владимир

Лишь на миг сдвинулись брови, но отвечал уже с улыбкой и без запинки:

– Вы, преподобный, что-то не так поняли… Я буду только крестить Русь, ибо это акт государственный, а управлять ежедневными делами… вот он!

Его указующий перст проложил незримую дорогу к тщедушной фигуре Анастаса. Тот застыл, глаза стали отчаянными. Патриарх побагровел, его раздуло, как утопленника на жарком солнце:

– Но как… ведь верховные экзархи провинций назначаются только патриархом!

– Белый свет меняется, – ответил Владимир безмятежно. – Но не будем спорить в этот радостный день! Я буду выбирать, кому быть первосвященниками на Руси, все-таки мне на месте виднее, согласись, а ты будешь их… назначать.

"

"Крохотная пауза показала, что он хотел сказать «утверждать», но в последний момент пощадил патриарха. Но ясно дал понять, что не примет митрополитов, присылаемых из Царьграда.

Дружинники сомкнулись за спиной Анастаса. Он боялся дышать, на солнце хмель поднялся из утробы и ударил в голову. Перед ним все плыло и качалось. Патриарх смотрел ненавидяще, в глазах было бессилие.

Князь русов в последний момент свернул еще круче… Но что можно сделать?

– Что ж, – сказал он тяжело, словно ворочал тяжелые глыбы, – тяжелая работа выпадет ему работать среди язычников. Осилит ли?

– Мы поможем, – заверил Владимир. – Выше голову, митрополит всея Руси!

Анастас вздрогнул, дико посмотрел на великого князя. Жилки в глазах полопались от беспробудного пьянства, белки налились кровью, он выглядел злым и затравленным. Похоже, он еще не понимал, что на него свалилось, а патриарх константинопольский в бессилии воздел и опустил руки.

Язычники! Одни язычники, не скоро их осияет благодать Христа…

Только Тавр посветлел лицом, еще Борис кивнул понимающе. Если русский князь принял бы крещение из рук константинопольского патриарха, то ему бы Русь и подчинялась. А так как патриарх подчиняется базилевсу, то Русь выполняла бы приказы Царьграда. Но, приняв крещение из рук простого священника, Владимир не признает верховной власти империи даже в вопросах веры.

Он не стал платить независимостью, он остался верен себе – попросту украл веру. А дабы закрепить ее, заставил привезти целый флот священников с их книгами. Еще и от Самуила, болгарского царя, идут целые обозы с церковными книгами. Без них не окрестить целую страну!

Оставшись на минутку наедине с князем, Тавр сказал понимающе:

– Русь крестить – понятно… А сам-то ты как? В самом деле принял?

Владимир бросил раздраженно:

– Вопросы веры… это дело другое.