Князь Владимир

Народ гордится, что он был холопом, как и они, страдал и недоедал, как и они! Будь он рожден на троне, так бы не любили. И брак с принцессой Анной сочли бы само собой разумеющимся. О нем поют не потому, что ему много дали, а что сам всего добился.

Анна вскинула сияющее лицо. В огромных глазах блистали и лучились звездочки. Пухлые губы казались темными, как спелые вишни.

– О, Вольдемар…

Он поцеловал ее нежно и трепетно, она надолго замерла в его объятиях, шепнула:

– О тебе поют!

Он ответил хриплым голосом, скрывая неловкость:

– О базилевсах положено петь.

– Вольдемар, – возразила она горячим, как ветер пустыни, шепотом, – у нас о правителях поют только из-под палки! И за большие деньги. А чтобы пели вот так сами, для себя, для своего удовольствия и своей гордости… никогда! Ты уже не просто народный герой… ты сказочный герой!

Не зная, что возразить, он поцеловал ее долго и жадно, вскинул на руки и понес во дворец. Она положила головку ему на плечо. Владимир что-то вспомнил, засмеялся:

– Вепрь… помнишь старого начальника дворцовой стражи? Он как-то прижал нас с Олафом к стене.

– И что вы ему ответили? – спросила Анна живо.

– Да так, отмычались. А теперь я смог бы ответить.

– Ну-ну!

– Мы в самом деле важнее. Олаф уже не этериот, верно? Войско поднимет его на щит как грозного конунга викингов. Я двинул огромное войско на южные рубежи… Это мы двое делаем историю! А какой император в Византии – есть ли разница? Все равно Царьград скоро станет моим городом.

Глава 44

Проснулся поздно утром, чего с ним не случалось уже много лет. Анна еще спала, раскидавшись среди роскошных подушек. Черные как смоль длинные волосы разметались. Владимир наклонился, стараясь даже не дышать, чтобы не разбудить, бережно коснулся губами ее волос.

Нежный запах проник, казалось, прямо в сердце. Впервые за годы злая боль, что так прочно вгнездилась в сердце, что уже и не мыслил жизни без нее, не разъедала сердце.

Замирая от страха, что она проснется, он нежно и благоговейно целовал ее волосы, украдкой следил за бесконечно милым лицом. Оно было столь совершенно, что просто вселяло в его сердце страх. Люди не могут быть настолько безупречны!

Вдруг он заметил, что ее длинные ресницы чуть подрагивают.