Князь Владимир

Утомленные работой и мелкими стычками, воины спали, бодрствовала только стража.

Владимир, любопытствуя, пошел с Тавром. Мощно гремел прибой, белые скалы отсвечивали серебристым лунным светом. Тени черные, глубокие. Владимир вздрогнул, когда одна из теней раздвоилась, послышался тихий голос:

– Я здесь, боярин…

Тавр увлек Владимира в тень, оглянулся. Вдалеке перекликались стражи, слышалось конское ржание. Волны шумели мощно, перекрывая другие звуки.

– Что узнал?

– Сегодня одна из цистерн перестала наполняться.

Глаза привыкли к ночи, Владимир различил высокого худого человека в черной монашеской рясе. Понятно, для укрытия можно напялить что угодно, но тускло блеснул крупный крест на груди. Владимир спросил удивленно:

– Ты христианин?

– Да, незнакомец… Княже, если не ошибаюсь?

Тавр недовольно прервал:

– Что с водой?

– Трубы подают на треть меньше. Значит, еще по двум идет, как и прежде.

– Этого хватит?

Разведчик пожал плечами:

– Хватило бы одной. Городу не впервой урезать выдачу хлеба.

Тавр бросил ему кошелек, Владимир с любопытством смотрел, как священник умело спрятал его под черную рясу. Темнота поглотила его, шаги сразу стихли.

– Как он пробирается к тебе?

– Есть тайный ход, – ответил Тавр. Тут же предупреждающе выставил ладони. – И не думай провести по нему войско! Ход узок, я сам пробовал пролезть, но плечи застряли…

– Плечи ли?

– Плечи, – огрызнулся Тавр. – Его делали для бегства семьи стратига, его детей.

– Ладно. А как ты его нашел?

– Ход?

– Человека, который на тебя работает.

Тавр отвел взор, усмехнулся загадочно:

– У меня свои пути… Но серебро и христиане любят.

– Он в самом деле христианин?

– Даже священник! Но тебе какая разница? Он вхож во дворец, первым слышит нужные нам разговоры. Правда, берет дорого. Трех любовниц содержит, пьет, в карты проигрывается… но головы наших мужиков еще дороже.

Владимир сказал задумчиво:

– Я не против, что он христианский священник… Еще как не против!

Прошла еще неделя осады.

За ночь трубы иссякли полностью. Стратиг распорядился выставить возле цистерн с водой усиленную стражу. Он кусал губы, бледный и растерянный.