Князь Владимир

Может быть, я зря? Ты мог бы и новую веру с новым богом придумать! В тебе столько небесного огня… что город можно спалить со всем пригородом, ближними селами и курятниками.

Владимир смотрел исподлобья. Воевода всегда был груб, но говорил зато ясно.

– Ты хочешь сказать, что другие пророки всего лишь меня опередили?

– В точку, – согласился Войдан. Он отпил почти треть кубка, заулыбался довольный, распустил пряжку на поясе. – Ты сам мог бы стать пророком! Но раз те ребята уже сделали свою работу, то почему бы не взять ее готовой? Один опередил тебя на две с половиной тыщи лет, другой – на тыщу, третий – всего на триста лет… Они тоже мучились, страдали, искали, как жить по-новому.

Но что значит из доброго дерева тесал людей Род! Столько народу, оказывается, жаждет жить по-новому, только не знают как, что едва те хлопцы явились с вестью о новых дорогах, как целые толпы ринулись за ними!

Владимир сел напротив, упер подбородок в подставленные пальцы. Долго молчал, кожа на лбу двигалась, глаза были отсутствующие.

– Никогда не думал о новых верах вот так, – сказал он наконец. – Но теперь я понимаю, зачем они… Когда мой великий пращур Рус отыскал новые земли, где было много сочной травы, дичи, рыбы в чистых реках, за ним хлынула масса народа. Когда еще более древний пращур отыскал огромную цветущую долину за горами, за ним через горный перевал перебралось целое племя… Вот так же, если не сильнее, человек по природе своей жаждет отыскать новые пути в обетованные страны для своей души!

Войдан кивнул:

– Добрый мед делает Сувор… Ты прямо в точку, княже.

Что значит светлая голова дадена! Живешь в лесу среди медведев, пням молишься, окромя скотов ничо не зришь, да и сам… гм… а все ж к свету тянешься.

Владимир смотрел подозрительно. Когда Войдан хвалит и когда издевается, различить трудно. И то и другое у него получается с уважительным киванием, почтительным понижением голоса."

"– Но человеку, – продолжил Войдан окрепнувшим голосом, он отставил кубок и вытер губы, – мало просто решиться! Надо еще обставить страшными клятвами, сжечь за собой все мосты, засыпать лазейки, убрать все пути в старую жизнь.

Тебе особо трудно, княже. Когда ты был нищим отроком, вставал до восхода солнца и до захода упражнялся с мечом и щитом, то лишь тянулся за другими, могучими и умелыми в бою. Когда ты рвался к власти и тогда лишь хотел сравняться с другими князьями! Но теперь ты могуч и умел в бою, теперь ты – князь. Да не просто князь, а князь над князьями.