Князь Владимир

Разозлившись, смахнул со стола бумаги, Сувор подберет, поднялся с налитыми кровью глазами. В чреслах наливалось горячей тяжестью, пальцы сжались, будто уже мяли мягкое теплое тело. Мелькнула мысль сходить в дом для наложниц, там три новые девки, взял в селе по дороге, еще не опробовал, девственницы, молодые и сочные… но теперь, когда оставил стол с работой, мелькнуло сожаление, что предпочел жалкие плотские утехи рабов. «Но что я есть, как не раб, – возразил он сердито, – ежели брать от пояса и ниже? Я человек только от пояса и до головы, я волхв, если брать одну голову, и я – частица бога, потому что иной раз чую нечто особенное, когда душа вдруг сжимается в неведомой тоске и готова обливаться слезами…»

Он прошел по длинному коридору на другой конец терема.

Там были покои Юлии. Она так и осталась ни женой, ни наложницей, но Владимир не запрещал старым слугам называть ее княгиней. Отпустить обратно в монастырь, из которого ее выкрали для Ярополка, не разрешил. Чувствовал необъяснимое торжество, когда заходил в ее покои и видел в прекрасных глазах страх и отвращение.

Да, на его руках кровь ее мужа, его брата. Тем слаще брать ее силой, грубо, срывать платье с беспомощной и плачущей, ибо в эти мгновения особенно ярко видна его победа! Он взял власть, поверг великого князя и теперь мнет и жмакает его сладкую жену. И как восхитительно видеть в ее чудесных глазах бессильную ненависть!

Он распахнул ногой дверь. В спальне горел светильник, над постелью висели пучки душистых трав.

Юлия спала, разметавшись во сне. Черные как ночь волосы закрыли подушку. Бледные щеки порозовели, длинные ресницы отбрасывали густую тень на щеки.

Руки дернулись расстегнуть ремень, обычно он лишь приспускал портки, но засмотрелся на спящую, ноги уже стаскивали обувь, цепляя за задники, и он, раздевшись, осторожно скользнул к ней под одеяло.

Теплая от сна, она поежилась от его прикосновения, улыбнулась и, не просыпаясь, сказала нежным голосом:

– О, Яр… я такой ужасный сон видела…

Он обнял нежное хрупкое тело, ее тонкие руки скользнули вокруг его шеи, он прижался к ее губам, и она ответила нежно, еще во власти сна, но с таким чувством, что его сердце дрогнуло.

Ее тонкие длинные пальцы гладили его по затылку. Владимир подумал, что если бы не открывала глаз, то могла бы обмануться, и потом, все-таки они с Ярополком братья, одна плоть и кровь…

– Яр, – прошептала она, но Владимир снова закрыл ее маленький алый рот своими жадными губами.