Князь Владимир

Владимир тяжело встал, едва не опрокинув стол, пошел к окну, зевая и почесывая волосатую грудь крепкими, как копыта, ногтями. В окно падал яркий солнечный луч, в нем танцевала мелкая пыль.

– Где? Что-то не зрю."

"– В укрытиях. Ждут, когда подам знак.

– Ты подашь? – усмехнулся Владимир. Черные глаза предостерегающе сузились.

– Княже, – сказал Тавр очень серьезным голосом, – настал самый грозный час! Ты знал, на что шел, призывая викингов. Теперь пришла пора платить! Наши союзники пострашнее Ярополка. Сегодня мы все висим на тонкой ниточке! Я хочу стоять с тобой рядом.

– А в петле рядышком не хошь?

Тавр ответил твердым взглядом:

– Если ты повиснешь, мне ее не избежать.

Владимир помрачнел:

– Мы каждый день висим… Переползаем как слепые кутята из одной беды в другую. А ежели прыгаем, то из огня в полымя… Впрочем, разве жизнь без риска лучше? Как у коровы, которую дергают за вымя все, кто хочет. Но и коров пущают под нож. Так не лучше ли идти навстречу? Ладно, зови ярла.

– Сейчас?

Владимир усмехнулся:

– Я не хочу, чтобы у твоих лучников свело руки.

Голова ярла была гордо вскинута, когда вошел в Золотую палату, глаза смотрели весело, пальцы правой руки лежали на рукояти меча.

На возвышении, где располагался киевский стол, превысший стол, или проще – престол, уже сидел Владимир. За спиной стояли воеводы, бояре, из боковых входов поспешно входили уцелевшие киевские бояре, бывшие сторонники Ярополка, одни так и не выехали из Киева, другие успели вернуться из Роденя. Теперь робко посматривали на гордых победой новгородцев, еще не зная, чего ждать от завоевателей, для чего званы.

– Приветствую тебя, конунг! – сказал Ингельд весело.

– Приветствую и тебя, ярл. Сердце мое радуется, видя такого отважного воина, сильного и смелого, как Тор!

Ингельд улыбнулся широко и открыто. Киевский конунг говорит то, что думает, это заметно. Он сам показал себя воином отважным и умелым, а ревнивые к чужой славе викинги сразу признали хольмградца равным и более чем равным.

– Благодарствую, конунг. Я счастлив служить человеку, который первым бросается в бой и последним из него выходит. Скажу по чести, уже даже в моей родной Свионии не каждый конунг так поступает! Я слушаю тебя, конунг.

Владимир чуть подался вперед. Воеводы и бояре ловили каждое слово нового великого князя. Он сказал раздельно, держа глазами мужественное лицо ярла:

– Мы благодарим ярла, что помог нам взять киевский стол.