Князь Владимир

На миг у Ярополка мелькнула шальная мысль: крикнуть им, что он, великий князь Ярополк, даст им втрое больше, чем пообещал новгородец Владимир. Только пусть убьют пришельца с воеводами сейчас, как за дверью убивают верного Варяжко… но мысль покинула так же быстро, как и пришла. Киев уже в их руках, а это город богатый.

Ярополк смотрел прямо в глаза Владимира. Тот пытался выдержать взгляд, но внезапно отвел, сказал хриплым сорванным голосом:

– Кончайте его.

Ярополк увидел, как сбоку к нему двинулся широкий в плечах варяг.

В одной руке он держал баранью ногу с остатками мяса, жевал на ходу, в другой руке был короткий меч. Ярополк невольно сдвинулся в сторону, но и оттуда уже шел другой: длиннорукий, обнаженный до пояса, с красными навыкате глазами. В обеих руках держал топор чудовищных размеров.

– Брат, – сказал Ярополк неверяще.

Внутри похолодело. Он уже чувствовал, как железо распарывает его плоть, входит во внутренности, из широкой раны лезут кишки, а ему от боли и вида крови страшно, и все равно невозможно поверить в смерть…

– Кончайте, – повторил Владимир быстрым голосом.

Первый варяг с силой ударил его в левый бок острием меча. Ярополк услышал треск, лишь затем ощутил боль и холод проникшего в его тело железа. Острие достало сердце, варяг повернул меч, распарывая там внутри сердечные жилы, другой рукой уперся в плечо Ярополка и выдернул дымящееся горячей кровью лезвие.

Из раны широкой струей хлынула кровь. Цвет ее был ярко-алый, с такой жизнь уходит в считаные мгновения.

Ярополк держался на ногах. Его глаза не отрывались от лица человека, который задумал и осуществил братоубийство, не знанное на Руси.

– Кончайте же! – вскрикнул Владимир.

– Он уже мертв, – ответил викинг угрюмо. – Это мертвый конунг!

Он толкнул Ярополка, но тот не упал, сделал шаг, устоял, медленно пошел через весь зал к престолу.

Владимир побелел сильнее, вжался в спинку. Пальцы стиснули подлокотники, дерево заскрипело. Ярополк, оставляя за собой широкую струю крови, шел и смотрел ему в глаза. В его взгляде не было злобы или ненависти! Он смотрел… смотрел иначе.

Тавр и Войдан выскочили вперед, но не решились остановить умирающего князя, а тот остановился прямо перед престолом."

"Владимир ощутил себя так, словно острие меча вошло ему самому в грудь.