Князь Владимир

Во взгляде верного воеводы промелькнули странные искорки.

– У него другой Господь… А тот велит: око за око!

Юлия дернула за шелковый шнур. Появился гридень, поставил на стол амфору с вином. Блуд отрицательно покачал головой. Ярополк подал ему чашу, сам налил. Блуд кивнул, выпил. Юлия поджала губы. Их взаимная неприязнь была у всех на виду.

Блуд со стуком поставил пустую чашу на стол:

– Княже, готовься уходить из Киева.

Ярополк подскочил, едва не опрокинул стол. Глаза великого князя налились кровью.

– Что?

– Готовься уходить из Киева, – повторил Блуд бестрепетно. – В Киеве неспокойно. Город нам не удержать, если кияне станут на сторону этого новгородца. А они уже почти на его стороне. Если велишь, я пойду готовить людей.

Ярополк рухнул на лавку, в отчаянии обхватил русую голову. Руки у него были крупные, ладони широкие, как у Святослава, только не такие темные от солнца, как у его отца.

– Куда?

– В Родень, – ответил Блуд с твердостью в голосе. – Там соберем все силы. Свои и земские.

– У меня тоже, – признался Ярополк. – Разве что на печенегов… Пошлю к ним гонцов еще. Не за меня, так за себя должны сражаться! То, что пожаловал я, Владимир отберет.

Блуд кивнул:

– Только на них и надежда. Когда тонешь, и за змею схватишься, не токмо за печенега!

Снова в его темных, как вода лесного болота, глазах промелькнули странные искорки, а в голосе Ярополку послышалась хорошо укрытая издевка.

Тавр тихонько проскользнул в шатер к Владимиру, кивнул успокаивающе гридням, что и здесь мерили его подозрительными взглядами, а руки держали на рукоятях ножей.

– Княже, проснись…

Он легонько тронул Владимира за плечо. Тот поднял голову от стола, за которым спал сидя, затуманенные сном глаза сразу стали ясными, блестящими, как горючий камень.

– Есть вести?

– Блуд передал через Кременя, что Ярополк готов бежать из Киева.

– Куда?

– В Родень.

– Так-так…

– Блуд считает, что не стоит мешать ни бегству из Киева, ни входу в Родень.

– Сам не дурак, понимаю. А какие резоны привел он?

– Ярополк уйдет со старшей дружиной, а та будет драться за князя отчаянно! Вспомни, кто в твоем войске.