Князь Владимир

Две великие державы будут править миром. А нападет кто – отобьемся хоть от всего света, если спина к спине!

– Хорошие слова ты рек, – ответил Владимир. Он понял, что прячет глаза. В палате повисло тяжелое молчание. Воеводы и бояре опускали головы. Тавр покраснел так, что смотреть страшно. Владимир первый раз видел, чтобы все видавший боярин покраснел. Все поглядывали на Вячеслава, бодрического боярина, что сидел за вторым столом от князя. Прибыл в прошлом году, просил помощь супротив проклятых лютичей, этих вот самых, но не получил, остался в Новгороде, прижился, сумел заслужить уважение честью и отвагой.

Добрыня сопел сочувствующе, ложка в его пальцах гнулась, вдруг распалась на две половины. Он выругался зло, с такой злобой, будто кто наступил грязным сапогом на его девственную душу.

– Хорошие слова, – повторил Владимир мучительно. Язык прилип к гортани, губы вело. Все отводили взоры, только велеты смотрели в упор.

"Что он мог ответить? Что сами, как голодные псы, сцепились в драке за мозговую косточку – великокняжеский стол в Киеве? Что снова пошли войска друг на друга, что и здесь бьются славяне не с чужеземцами, а друг другу секут головы, устилают поля трупами? Много народу на Руси, если поглядеть после побоища на бранное поле! На залитой красным земле, где все ямки заполнены кровью, – горы мертвых тел, павших безусых парней, которым бы еще жить да жить, пахать землю, строить города, населять мир потомством!

Бодричи призвали на помощь Германию? Но смеет ли возмущаться этим тот, кто призвал свеев, чтобы с ними идти на родного брата? Ярополк вовсе сотворил непотребное! Бодричи хоть немцев позвали, народ одного со славянами корня, а тот вовсе печенегов кликнул, степняков, лютых врагов любого землепашца, народ вовсе дикий и невесть откуда взявшийся… Не говоря уже о том, что их вождь пьет из черепа их отца, великого князя Святослава, бахвалится победой! Это он, Владимир, любил ревнивой любовью затурканного сына, что видит блистающего отца лишь издали, а для Ярополка он еще и благодетель, при жизни отдавший ему престол в Киеве!

И вот сшибаются в страшной сече русские полки, реки выходят из берегов из-за перегородивших русло трупов.