Князь Владимир

Он шепнул:

– Когда услышишь крики от княжьего терема, скажешь всем, что я вернулся. А пока никому, понял?

Страж закивал радостно:

– Понял. Посадник и его люди спят долго, возьмешь тепленькими. Это не мы, новгородцы, что встаем с петухами!

– Ты догадлив, – одобрил Владимир. – Быть тебе десятником!

Страж соскочил на землю, Владимир хлестнул коня. За спиной слышал облегченный вздох Ингельда, что едва не сдул его с повозки, а потом чей-то голос:

– Эй, Корыто, чего сияешь, как ромейская денежка?

И голос стража:

– У меня праздник, Микуна.

Когда подъехали к воротам княжеского терема, Владимир слез, постучал. Открылись не ворота, а калитка сбоку. Дюжий заспанный страж смерил его недружелюбным взглядом. Владимир ощутил облегчение: чужак. Даже одет по-киевски. Посадник местным не доверяет, взял свою охрану.

– Зерно привезли, – сказал Владимир понуро, – как и было велено.

Страж проворчал:

– Леший вас задери всех… Чего тут так рано встают?

Пока отворял ворота, сердце Владимира прыгало, вот-вот что-то помешает, не может везти так долго.

– Давай помогу, – вызвался он наконец. Ингельд с сомнением смотрел, как Владимир исчез во дворе, там слышались голоса, подошел кто-то еще, наконец ворота медленно распахнулись. Ингельд пересел на переднюю телегу, поспешно погнал коня на середину двора. На ухабе тряхнуло, мешки двигались, в иных даже слышалось ворчание.

Подводы пошли к крыльцу. Страж от ворот недовольно крикнул, махнул в сторону подвалов, куда, мол, дурачье, прете, повернулся закрывать ворота. Пока управлялся со створками, сонно совал засов в железные уши, Владимир уже с мечом в руке прыгнул на крыльцо:

– Ингельд! Со мной, а остальным рубить всех, кто с оружием!

В сенях тихо, пронеслись наверх по широкой лестнице. На втором поверхе попался крупный мужик с двумя ножами на поясе.

На третьем поверхе у дверей двое играли в кости. Владимир и Ингельд бросились, как волки на овец. Ни крика, ни звона мечей, даже не дали упасть – оба трупа подхватили и опустили на пол без стука. Переглянулись, хищные и с растущей жаждой убийства, грянулись в двери.

В просторной спальне ложе было близ окна.