Князь Владимир

Скалы сужались, смыкались над головой, но синее небо еще проглядывало сквозь продырявленный, как сыр, свод.

– Здесь ломали камень больше тысячи лет, – объяснил Могута. – А потом здесь прятались христиане. Вся гора изъедена, как сыр мышами. Вот-вот рухнет, тогда здесь будет пропасть.

– Почему пропасть?

– Вглубь изгрызли тоже чуть ли не до ада.

Кони осторожно ступили под темный свод. Далее смутно виднелись стены из красного камня. Широкий ход с натертой колеей уходил в темноту.

Молча оставили коней. Владимир натянул тетиву, передвинул колчан поудобнее.

– Ты бы видел, как глупо смотрится ипаспист с луком!

– Я не всегда буду ипаспистом…

Могута высек огонь, факел в его руке загорелся желтым чадящим огоньком. Все чувства Владимира были обострены, в неподвижном воздухе он слышал не только шорохи лап бегающих ящериц и даже паучков, но и тяжелые запахи, будь то ароматы смолы или высохшего помета летучих мышей.

Могута послушно остановился, когда Владимир сделал запрещающий жест, опустил факел к земле.

Догнав, Могута шепнул:

– Что-то стряслось?

– Их было двое, – сказал Владимир с досадой. – Второго я сперва не заметил.

– Где они сейчас?

Владимир раздраженно огрызнулся:

– Откуда я знаю? Христиане, как я слышал, попадают в свой рай. Как невинно убиенные.

– Разбойники не бывают невинно убиенные, – успокоил Могута, затем по суровому лицу этериота увидел, что для того все равно кого резать: винного или невинного.

– Дурни выставили охрану слишком близко к своему лагерю.

– В самом деле дурни, – согласился Могута. – Мы раньше никогда…

– Тихо!"

"Издали доносились голоса, в воздухе стоял запах паленой шерсти, дерева и листьев. Продвинувшись еще чуть, увидели посреди огромной пещеры широкий костер. С полдюжины оборванцев сидели вокруг огня, еще двое спали на ворохе тряпья и шкур.

Могута что-то пробурчал под нос, Владимир понял, что купец тоже узнал Филемута. Тот сидел угрюмый, слушал вертлявого, черного как головешка мальчишку. Если у Могуты были сомнения насчет слов ипасписта, теперь рассеялись. Управитель сидел и беседовал с разбойниками, приговоренными властями к виселице. И не похоже было, чтобы склонял явиться с повинной.

– Не понимаю, – шепнул Могута, – что ему еще? Он же как сыр в масле катался!..