Князь Владимир

Кровь запеклась в ямке, коричневые края выглядят страшновато.

– Тебя бы в христиане, – сказал он с отвращением. – Те тоже… У них любой пост – победа духа над плотью… Но я не понял другое. Нож бросили в меня! Какого дьявола бросился закрывать своей волосатой грудью?

Олаф прорычал с отвращением:

– Думаешь, ты мне так уж дорог? Или я тебя ценю хоть чуть выше драной кошки? Бред. Просто не хотел, чтобы проклятым грекам хоть что-то удалось.

– Все равно спасибо, – буркнул Владимир с неловкостью.

– Все в долг, – ответил Олаф деловито.

 – А ты думал? Мы ж в торгашеской империи. Еще и проценты сдеру.

Вепрь, выстроив на заднем дворе манипулу, залез на большой камень и орал оттуда:

– Вам доверена большая честь, мерзавцы! Впервые из Священного Палатия отправляют когорту в главное войско. Наши стратеги хотят показать остальным, как умеют воевать настоящие воины! Если осрамите меня, свиньи безрогие, я из вас кишки выпущу. Но вы должны вернуться живыми! Я не хочу снова возиться с желторотыми неумехами… Эй, ты! Чего горбишься? Забыл, как должен стоять этериот?

Хмурый легионер нехотя выпрямился:

– У меня живот болит.

– Много пьешь? – гаркнул Вепрь.

– Много, – ответил этериот безнадежно. – Все равно не помогает.

– Ничего, – сказал Вепрь бодро, – ты отправляешься в место, где все хвори снимет как рукой. Вы должны будете захватить крохотный остров… Только помните, что там водятся ядовитые гадюки, под листьями прячутся скорпионы и каракурты. Грибы не жрать – ядовиты, воду не лакать – в ней холера и прочая дрянь…

Этериот перебил вежливо, но с недоумением:

– А на кой… гм… завоевывать такой остров?

Вепрь рявкнул:

– Молчи, дурень! Или ты усомнился в мудрости Божественного? По-твоему, Господь по мудрости потопил человечество, хотя грешивших наверняка было меньше, чем невиновных? То-то.

Эй, Мордоклюв, ты стоял на причале и должен был видеть, как погиб сенатор. Если скажешь, что не видел, то, значит, отлучался к шлюхам!

Мордоклюв, толстый и хищноносый воин, пробурчал:

– Я стоял на своем месте… Сенатор шел по причалу и видел, как какой-то бродяга хочет утопиться.

Он сказал ему: «Не спеши, давай обсудим, увидим, стоит ли вообще прощаться с жизнью». После этого они сели и беседовали почти до обеда. Что-то о политике, налогах, жизни, я всего не слушал.

– Ну? И какое это отношение имеет к его гибели?

– А потом они встали и, держась за руки, вместе спрыгнули в воду.