Князь Владимир

Перед ними расступались, как вспуганные куры, даже ветераны. Владимир ловил на себе удивленно-уважительные взоры.

Закрыв за собой дверь, Терибул кивком отослал слуг, повернулся к этериотам. Глаза его были острые, как два стилета.

– Что они сказали?

Владимир развел руками, а Олаф браво ответил:

– За нас говорили мечи.

Терибул поморщился:

– Кто их первым увидел?

– Я, – ответил Владимир.

– Что они говорили?

– Они бросились молча, – ответил Владимир честно. – Да и потом… больше хрюкали. Иногда – мычали.

Терибул смотрел пристально, будто хотел впиться во внутренности, выгрызть упрятанное глубоко. В лице проступила затаенная жестокость. Владимир чувствовал смертельный холод. Если обмолвиться, что один выругался на росском языке, то это может быть смертным приговором ему и даже Олафу.

– А ты, – спросил Терибул у довольного викинга, – что слышал ты?

Олаф метнул быстрый взор на Владимира. Тот затаил дыхание – викинг мог услышать, – но Олаф показал красивые зубы в чистой открытой усмешке:

– Мой друг поразил четверых!.

Терибул поморщился:

– Сломал спину. Тоже подох раньше, чем успели спросить. Вы чересчур сильны, варвары! И бесхитростны, как младенцы. Захватить бы хоть одного да с каленым железом поспрашивать… Но вы хороши в охране, ничего не скажу. Сейчас каждый видит, что я был прав, когда порекомендовал вас в охрану внутренних покоев. Не забывайте, вас рекомендовал я! Но любой из римлян… или тех, кто за годы стал римлянином, научился бы думать по-римски, не добивал бы хоть одного.

Владимир ответил виновато:

– Мы не добивали.

Терибул отмахнулся раздраженно:

– Знаю-знаю. У каждого из четверых только по одной ране. Ранке, как бы вы сказали. Прямо царапинке! Увы, смертельной. А один вовсе… без крови, как говорит этот довольный дурак.

Олаф вытянулся, но по лицу было видно, как обиделся. Терибул прошелся по комнате. Этериоты следили за шагами всемогущего царедворца затаив дыхание.

– Идите. В любом случае вы показали себя достойно. А что не очень думали, когда рубили, то так и лучше. Умные воины – уже не воины.

Когда за ними закрылась дверь, Олаф шепнул одними губами:

– Чего это он?

– Забудь, – посоветовал Владимир. – Сам дурак.

– Да нет, мой отец тоже примерно такое же рек. Умные, дескать, опасны…

– Забудь, – отмахнулся Владимир снова.