Князь Владимир

Когда шли за разряженным Голоном, Олаф спросил недоумевающе:

– Вот так сразу? Прямо в императорский дворец? Неужто у них так своих людей не хватает?

Владимир скалил зубы. Легкость, с какой их взяли так высоко, потрясла даже его. Хотя уже знал, что своим здесь как раз доверяют меньше всего. Свои могут предать, продать, у них здесь родня, семьи, земли, свои интересы, а варвары даже языка ромейского не знают. Будут поневоле преданы базилевсу до конца, ибо с его падением умрут тоже. Разве не потому и он, Владимир, будучи новгородским князем, набирал в охрану и даже в дружину безродных изгоев?

Царедворец едва не подпрыгивал, только бы казаться выше ростом.

Любой ромей чувствует недоброжелательство к рослым варварам, да и не только варварам, и когда на лбу Голона собрались морщинки, Владимир ощутил какую-то каверзу. Царедворец на ломаном языке северян, понятном жителям Гипербореи, спросил неожиданно:

– Эй, золотоволосый! У тебя ноги волосатые?

Олаф подумал, ответил в затруднении:

– Вроде бы да… А что?

– Так и запишем, – сказал Голон невозмутимо, но в голосе звучало явное злорадство.

 – Теплую обувь на зиму не выдавать.

Глава 29

Анна сразу обратила внимание, что в палатийской гвардии появилось двое новых. Оба северяне, только там вымахивают, как дубы на просторе, такие рослые и широкие в плечах: один золотоволосый и с синими как небо глазами, другой с черными как смоль волосами, чернобровый, смуглолицый. Он был как свернутая в жгут молния, от него исходило ощущение опасности.

Она видела его только мельком, но стоило ей закрыть глаза, как перед мысленным взором вставало его лицо, в котором никто, кроме нее, не видел сдержанной ярости.

Елена, бессменная подруга с детских лет, толкнула в бок:

– Тебя что-то тревожит?

– Ты заметила двух новых этериотов?

– Еще бы! Такие красивые мужчины нечасто встречаются даже здесь.

Анна сказала, чувствуя, как при этих словах часто-часто застучало сердце:

– Один мне кажется знакомым. Очень давно, лет десять назад… он уже был здесь.

Елена ахнула:

– И ты такое помнишь?

– Ну… случай был особый. Он единственный, кто отказался опуститься передо мною на колени.

Елена засмеялась:

– О, такое да забыть дочери базилевса!.. К тому же – порфиророжденной! Нет-нет, я не говорю, что ты злопамятная. Если хочешь знать, я тоже его запомнила. Только у того волосы были чуть светлее. Темно-каштановые!

Анна сказала нерешительно:

– Волосы со временем темнеют. Это он, я уверена.